— Что конкретно тебе интересно? — я развернулась обратно, и тоже начала медленно грести веслом. Залив становился немного шире, рассеивая лунный свет по водной глади. Чем позднее становилось, тем громче надрывались лягушки. Или мне просто так казалось за счет того, как пусто здесь стало без других туристов. Их каяки виднелись далеко впереди, уединив нас с Андресом в темноте нашей первой ночи.

— Да хотя бы что–нибудь, — послышался сзади смешок. — Я кроме твоего имени и откуда ты родом, больше ничего не знаю. Вдруг ты маньячка, и сейчас с криком «За родину мать» заколешь меня несчастного.

Я рассмеялась.

— Почему именно за родину мать?

— Не знаю, у вас же так, кажется, говорят.

— Ну да, только в другой ситуации. Да и вообще я только наполовину русская, а на вторую — американка. Так что за родину мать, это вряд ли. У меня мама родом из Коннектикута. А в Америке маньяки другой клич, вероятно, издают перед нападением.

— Так вооот откуда такие познания английского! А я и думаю, неужели в университетах России дают такие идеальные знания иностранного языка.

— Я, вообще–то, еще в школе учусь. — Я физически ощутила, как вдруг стало тяжелее грести. Обернулась и наткнулась на шокированный взгляд Андреса.

— Dios mio, Emilia! Ты как-то… рано развилась. — Его взгляд скользнул по моему телу, намекая на грудь. Я только глаза закатила.

— Мне восемнадцать, глупый! В школу отдали почти с восьми.

Вздох облегчения сорвался с его губ, и он снова взялся за весло, весело улыбнувшись.

— Ну, слава Богу, а то бы меня и посадить могли!

— Это еще за что?

— Кроме продажи наркотиков? За развращение малолетних.

— Ты меня еще не развращал!

— У нас все впереди, espinita! — я прикусила губу от одного лишь этого уверенного обещания. Что будет дальше, если только лишь слова имеют надо мной уже такую власть?

— Ладно, тогда слушай. — Надо же ему обо мне хоть что–то узнать, в конце концов. А то я уже с мамой его знакома, а он и имени моей–то не знает. — В следующем году я заканчиваю школу, и планирую поступать в Йель. Родители отпустили меня сюда к Эле в качестве, так сказать, проверки. Если все пройдет хорошо — значит, я справилась, и могу учиться сама в другой стране. — Андрес издевательски хохотнул.

— Ага, я вижу. Мисс самостоятельность. И работу себе нашла, и как наркотики продаются тоже уже в курсе. Гордость родителей. Уже поделилась с ними увлекательными испанскими историями? — ну конечно, он был бы не он, если бы не поиздевался.

— Да я даже под дулом пистолета не расскажу об этих прекрасных каникулах. Тогда все, что мне светит — это домашнее обучение под бдительным взором папы, — вздохнула я, в очередной раз признавая, как облажалась.

— Так вот почему ты у папы денег не просила? — догадался Андрес. — А я все думал, откуда столько упрямости у богатой девочки, а оно вон как все выходит.

— Именно так. Я лучше все каникулы потрачу на зарабатывание денег, чем поставлю под сомнение поступление в Йель.

— Целеустремленная. И упрямая. Именно за это ты мне и понравилась.

— А еще за что? — не удержалась от вопроса, глупо улыбнувшись.

— За хвостик твой на макушке и задницу, — обрубил все мои романтические ожидания на корню.

— Совсем несовместимые вещи как-то.

— Тебе рассказать, как можно использовать накрученный на кулак хвост и задницу одновременно? — спросил он, рисуя в моей фантазии нужные картинки.

— Не стоит. Я могу себе представить!

— А вообще ты с первой нашей встречи показалась мне какой–то… особенной, что-ли, — неожиданно и так легко признал он.

— Это когда ты обозвал меня шлюхой в кабинете Роба? — решила скептически уточнить.

— Нет. Когда вцепилась в меня на дороге, убегая от тех утырков.

— О, Боже, ты помнишь? — от удивления у меня отвисла челюсть. Я–то думала, что он меня даже не запомнил.

— Конечно. Я тогда от матери возвращался утром. Как раз из-за угла собирался выходить, когда услышал твой монолог, а потом глаза перепуганные увидел. Ты меня даже не заметила, пролетая мимо.

— Так, получается, ты назад пошел специально? — вопросительно выгнула бровь.

— Я знаю тех уродов очень хорошо, чтобы представить, что они могли бы с тобой сделать, не вернись я обратно.

Ничего себе. Сердце приятно застонало, осознавая тот факт, что наша первая встреча не была случайной. Андрес уже тогда защитил меня, чужого человека, от троих мужчин, у которых могло быть оружие. И я даже больше, чем уверена, что оно у них было.