— Я хотел бы пойти, — заявил Корнелиус. Его рот превратился в жёсткую линию, а на челюсти заиграли желваки. Он смотрел знакомым прямым взглядом, который я уже видела у Рогана, Леона и моего отца. Это был взгляд мужчины, который уже все решил и не позволит логике, доводам или аргументам помешать выбранному им курсу действий. Если я оставлю его в машине, он последует за мной. Я не могла его остановить, и у меня не было времени спорить.

— Держись позади меня.

Он кивнул.

Я выскользнула из машины, подняла пистолет и подошла к двери, заставляя себя обратить внимание на трупы. Охранники были мертвы. Очень мертвы, и помочь им уже было нельзя. Кто-то забрал их оружие. В нос ударил запах крови, солёный и ужасный, смешанный со странной вонью, отдалённо напоминавшей озон во время грозы. Я сглотнула желчь и переступила через трупы в ярко освещённое фойе.

Кровь запятнала дорогую мраморную плитку, ярко алея на фоне нежно-кремовых оттенков. Несколько длинных, смазанных полос — кто-то поскользнулся на собственной крови, отчаянно пытаясь убежать. Кровавое пятно с перистыми краями, как если бы кто-то прижал кисточку к полу — чья-то кровоточащая голова коснулась мраморной плитки. Длинные, кровавые разводы — кто-то здесь упал и его затащили в гостиную, а он или она пытался схватиться за пол окровавленными руками. Пожалуйста, только бы это была не Ринда или дети. Пожалуйста.

Я прокралась вдоль стены, избегая кровавых пятен. Я была безумно рада, что сменила туфли на кроссовки. Лучшее решение вечера.

Передо мной открылась просторная гостиная. Перевёрнутая рождественская ель лежала на полу как стрела, указывая в центр комнаты, где в двадцати футах от нас два существа сидели на задних лапах над другим мёртвым телом, распростёртым на восточном ковре. Около пяти футов в длину от головы до основания цепкого хвоста, они были сложены как изящные борзые, но было что-то обезьяноподобное в том, как они сидели на корточках, ковыряясь в теле молодого человека своими черными лапами-руками, вооружёнными длинными белыми когтями. Их жёсткая, серовато-голубая шерсть стояла прямо, как щетина на кабане. А головы, округлые и увенчанные ушами летучих мышей, повернулись ко мне.

Мужчине, которого они пожирали, на вид не было и двадцати. Маска смерти запечатлела его лицо в выражении чистого ужаса. Он понимал, что умирает и, по-видимому, чувствовал, как его едят заживо. Меня охватила злость. Больше им не удастся ещё кого-то сожрать.

Призванные или нет, они выглядели довольно похоже на наших животных, а значит, их глаза были близко к мозгу. Мозг был превосходной мишенью.

Я выстрелила.

Пистолет прогремел. Первый выстрел попал существу в морду слева. Промазала. Второй пришёлся в правый верхний глаз. Тварь повалилась назад.

Я повернулась и выстрелила в его приятеля. Пули впились в морду второго монстра, разрывая хрящи и кости.

Два выстрела.

Три.

Обезьяноподобный нетопырь рухнул ничком.

Первая тварь забилась на полу в судорогах, окрашивая ковёр собственной кровью. Я осторожно переступила через тело и выпустила ещё одну пулю ей в затылок, на тот случай, если она решит встать. Шесть патронов как не бывало.

Корнелиус коснулся моего плеча, указав вправо, в сторону кухни, и поднял один палец.

Над нами что-то упало. Вниз долетели слабые отзвуки голосов.

Если мы поднимемся наверх, а существо в кухне решит пойти следом, мы окажемся в незавидном положении. Быть атакованным со спины совсем не весело.

Я двинулась в кухню, срезая угол. Тёмный силуэт метнулся ко мне из-за кухонного острова. Я сделала один выстрел до того, как обезьяноподобный нетопырь приземлился на меня. Я рухнула на пол спиной. Весь воздух вышибло из лёгких. Зверюга вцепилась мне в плечи, прижимая к полу. Жуткий рот распахнулся, игольчатые зубы, словно челюсти капкана, были готовы сомкнуться на моем лице. Меня окатило запахом озона.

Что-то врезалось в чудовище, сбивая его с меня. Я перекатилась на бок. Корнелиус переступил через меня и треснул тварь сковородкой по голове.

Обезьяна-нетопырь попыталась встать.

Он ударил её снова, и снова, размахивая сковородкой, словно молотом. Брызги крови усеяли стены. Нетопырь содрогнулся и пал замертво.

Корнелиус выпрямился. Я поднялась с пола и посмотрела на обезображенный труп. Корнелиус поднял сковородку, разглядывая тело.

— Пистолеты, значит, тебе не нравятся? — прошептала я.

— Это другое, — прошептал он в ответ. — Так убивают животные. Это чувствуется более естественным.

Мой новый сотрудник оказался дикарём в душе, но я не собиралась жаловаться. Я приму эту неожиданную дикость и буду благодарна.

— Спасибо.

Он торжественно кивнул.

Я вышла из кухни и стала подниматься по лестнице. Корнелиус последовал за мной.

— Как успехи с новыми друзьями? — прошептала я.

— Никак. Их разумы очень примитивны — все равно, что пытаться найти связь с насекомым. Я чувствую только голод.