На мониторе появилась неровная линия. Некоторое время все наблюдали за ее изменениями, но Клэр все это казалось просто «шумом» — незначительными, неспецифическими показаниями, свидетельствующими о том, что состав человеческой плазмы, — настоящая биохимическая солянка.

— Потерпите немного, — попросил Энтони. — Это проявится через минуту и десять секунд.

— Что проявится? — спросила Клэр.

Он указал на экран:

— А вот что.

На глазах у Клэр линия неожиданно выстрелила вверх, достигла пика и снова вернулась к прежнему уровню.

— Что это было?

Энтони подошел к принтеру, который уже распечатывал диаграмму странной аномалии. Он оторвал лист и выложил его перед Клэр и Линкольном.

— Вот этот пик, — указал он. — Я никак не могу его идентифицировать. Время удержания вроде бы соответствует стероидам, но точно такой же пик бывает у некоторых витаминов и эндогенного тестостерона. Чтобы определить природу этой аномалии, нужна более совершенная лаборатория.

— Вы упомянули эндогенный тестостерон, — заметила Клэр. — А есть вероятность, что это анаболический стероид? Вещество, которым мог бы злоупотреблять подросток? — Она перевела взгляд на Линкольна. — Это могло бы объяснить симптомы. Культуристы иногда используют стероиды для наращивания мышечной массы. К сожалению, у них есть побочные эффекты, и один из них — неконтролируемая агрессия. Ее еще называют «стероидной яростью».

— Не исключено, — ответил Энтони. — Вполне возможно, что это был анаболический стероид. А теперь посмотрите на это. — Он вернулся к своему столу и, покопавшись, взял другой лист диаграммной бумаги.

— Что это?

— Это хроматограмма Тейлора Дарнелла, снятая в день его госпитализации. — Он положил лист рядом с записью Скотти Брэкстона.

Схема была идентичной. Такой же одиночный и ярко выраженный пик через минуту и десять секунд.

— Это неизвестное вещество, — подытожил Энтони, — присутствовало в крови обоих мальчиков.

— Развернутый анализ крови Тейлора не подтвердил наличие наркотиков и токсинов.

— Да, я звонил в лабораторию по этому поводу. Они поставили под сомнение наши результаты. Как будто я сам придумал эту аномалию. Признаю, наш аппарат устарел, но эти результаты воспроизводятся каждый раз.

— С кем вы говорили?

— С биохимиком из «Лабораторий Энсон».

Клэр снова взглянула на диаграммы. Распечатки лежали одна поверх другой, и линии на них практически совпадали. Два мальчика с одинаковыми странностями в поведении. Одно и то же неизвестное вещество циркулировало в их крови.

— Отошлите им кровь Скотти Брэкстона, — распорядилась она. — Я хочу знать, что это за пик.

Энтони кивнул.

— У меня уже готов запрос, нужна только ваша подпись.

К двум часам пополудни Клэр пересмотрела все рентгеновские снимки, все анализы крови, но так и не приблизилась к разгадке. Усталая, опустошенная, она сидела возле кровати мальчика, разглядывая своего пациента. Все пыталась понять, что же она упустила. Поясничная пункция была в норме, так же как биохимический анализ крови и электроэнцефалограмма. Компьютерная томограмма показала лишь наличие мукоидной кисты в правой гайморовой пазухе — возможно, результат хронической аллергии. Аллергия вполне могла объяснить и еще одно отклонение в анализе крови: высокий процент эозинофилов. «Как у Тейлора Дарнелла», — вдруг вспомнила она.

Скотти очнулся от валиумного сна и открыл глаза. Поморгав, он уставился на Клэр.

Она погасила свет и собралась уходить. Но даже в темноте был заметен блеск устремленных на нее глаз.

И вдруг до нее дошло, что это блестят вовсе не глаза.

Клэр медленно вернулась к больничной койке. В темноте виднелись белая наволочка и темный контур его головы на подушке. На верхней губе мальчика ярко светилось фосфоресцирующее зеленое пятнышко.

— Садись, Ной, — велела Ферн Корнуоллис. — Нам нужно кое-что обсудить.

Ной мялся в дверях, не решаясь зайти в кабинет директора. На вражескую территорию. Он не знал, зачем его посреди урока вытащили к директору, но, судя по выражению лица мисс К., разговор не предвещал ничего хорошего.

На уроке музыки ребята с интересом уставились на него, когда по школьному интеркому прозвучал строгий голос: «Ной Эллиот, мисс Корнуоллис хочет видеть тебя в своем кабинете. Срочно». Чувствуя на себе взгляды, он отложил свой саксофон и пробрался сквозь ряды стульев и пюпитров к двери. Он знал — одноклассники недоумевают, что же такое он натворил. Он и сам понятия не имел.

— Ной! — Мисс Корнуоллис указала на стул.

Мальчик сел. Он не смотрел на директрису, он разглядывал ее неестественно чистый стол. Слишком чистый для человека.

— Сегодня я кое-что получила по почте, — сказала она. — Мне необходимо задать тебе вопрос. Я не знаю, кто это прислал. Но рада, что получила это письмо, потому что мне необходимо знать, кому из моих подопечных требуется повышенное внимание.

— Не понимаю, о чем вы говорите, мисс Корнуоллис.

В ответ она протянула ему ксерокопию вырезки из газеты. Едва взглянув на листок, Ной тут же почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Это была статья из «Балтимор сан»: