– Директор приехал. Я сейчас доложу. А мальчика мне пришлось побеспокоить.

Секретарша с пачкой каких-то бумаг скрылась в кабинете. Тася присела рядом с Сережей на стул и погладила его по ершистым волосам.

– Не дали тебе поспать?

– А я и не хочу спать, - с зевком заявил Сережка и добавил: - А дяденька начальник - высокий такой, сердитый и чудной. Спрашивает меня: "А ты зачем, Митя, сюда пришел?" А я говорю: "Я не Митя, я Серега". Он на меня поглядел, а потом сердитый сделался и ушел. А у него, мама, на правой руке только один палец, смешной такой, как крючок.

– Один палец?
– почему-то обеспокоенно спросила Тася и уже обычным голосом заключила: - Мало ли дяденек с одним пальцем, а то и совсем без пальцев. Война ведь, сынок, прошла.

Дверь кабинета полуоткрылась и, отвечая что-то директору, секретарша на ходу, скороговоркой бросила:

– Хорошо-хорошо, я сейчас схожу. Нет-нет, не забуду, - и, выйдя из кабинета, обратилась к Тасе: - Пожалуйста, к директору.

Тася надела жакет, застегнула на пуговицы, торопливо поправила прическу, достала из сумочки документы.

– Будь умницей, Серега, я скоро, - волнуясь, наказала она сыну и пошла к директору.

Кабинет был узенький и длинный. В дальнем его конце, поперек, почти от стены до стены, размещался большой письменный стол. Вдоль стен по обе стороны стояли разномастные стулья.

Директор что-то доставал из правого ящика стола, и Тася вначале увидела только профиль его с хрящеватым носом, с круто вздернугым подбородком. Что-то мучительно знакомое было в этом лице.

– Здравствуйте, - немного постояв, тихо сказала Тася.

– Здравствуйте, здравствуйте, садитесь, пожалуйста, - не поднимая головы, ответил директор и начал с силой задвигать ящик стола. Толкнув его несколько раз, он буркнул: - А, черт!
– повернулся к Тасе да так и застыл. К лицу его вначале прилила кровь, потом оно побледнело. Ямка на подбородке, похожая на большую вмятину, сделалась особенно заметной; вздрогнул и заплясал на столе единственный палец правой руки. А Тася отступила на шаг и подняла сумочку так, будто пыталась загородиться ею. Потом спохватилась и медленно, как-то неуверенно села на стул.

– Ты-ы!
– протянул директор, и они долго сидели, не говоря ни слова, глядя друг на друга.

– Я, - наконец молвила Тася с какой-то жалкой, вымученной улыбкой и еще более растерянно повторила: - Да, я-а...
– Говорила медленно, врястяжку, а в голове металось: "Да что же это такое! Как же это так? Да неужели? Неужели? Да это же самое худшее, что могло случиться!.. Уйти! Убежать от этого наваждения!"

Она быстро вскочила, пошла к дверям.

– Куда ты, погоди!
– услышала она и заспешила еще больше, но никак не могла найти ручку двери, а нащупав ее, рванула так, что дверь ударила ее.

Секретарши в приемной не было. Сережа обрадованно встретил мать:

– Ты уже поступила, мама, на работу? Сейчас мы на лошадке поедем, да?

– Пойдем, сынок, пойдем, я поступила на работу, - тянула его Тася из приемной.
– Где же сумочка? Мы пешком, недалеко, а потом на поезде... куда же я засунула документы?.. Мы на поезде... сынок.. ты не видел?..

– Сумочка осталась на стуле,- сказал появившийся в дверях директор. Ты что, бежать? Погоди... поговорить надо... решить...

– Решить? Чего же решать?. А-а, да-да, решить необходимо. У меня ведь направление обкома, направление...
– Она вдруг замолкла, огляделась по сторонам и, до хруста стиснув пальцы, уже спокойнее добавила: - Да, да нужно и в самом деле решать... решать, решать, решать... Сколько же можно решать!
– вскрикнула она, и спазма захлестнула ей горло. Но она пересилила себя и тихо, уже упавшим голосом закончила: - Ну что ж, будем решать!...

Сережка смотрел на мать с недоумением, собирался что-то спросить, но в это время вошла секретарша и удивленно приподняла брови.

– Уже? Быстро управились. Надеюсь, все в порядке?

– Маленькая закавыка получилась, - холодно отрубила Тася и снова пошла в кабинет.

Директор ждал, стоя у стола. Он читал ее диплом. При появлении Таси нашарил папироску в портсигаре и закурил. Несколько яростных затяжек окугали лицо его дымом, и, отгородившись этой ненадежной завесой, он заговорил торопливо, словно боялся, что его прервут:

– Вот ведь гора с горой... неожиданно, понимаешь... Мне звонили из обкома, а я думал, совпадение фамилий... да ты сядь... конечно, такое дело оглоушит, но убегать-то зачем?