Но этим пророчествам не суждено было осуществиться. Имелась у Миши пагубная привычка - любил он выпить. И это бы ничего, но, напившись, он буянил.

Никто в деревне Миши не боялся. Однако дома он пугал детей и жену Августу. Однажды Миша перебил всю посуду, переломал ухваты и одним из обломков вытянул жену вдоль спины. Ребятишки, спрятавшись на кухне, заревели. Тогда Миша зверским взглядом обвел избу и, заметив висячую лампу, заорал:

– Моя шея горит!
– И трахнул по лампе кулаком.
– Все пр-приломаю! неистовствовал он в темноте.

– Небось, кринку с самогоном не ломаешь. Перед носом твоим большущим стоит, - сказала Августа, не находя в печурке коробку со спичками.

– Чего?
– зловеще спросил Миша и чертом пошел на огонек, зажженный женой.
– Огрызаться?!

И тут эта крепкая, работящая женщина, на которой, по существу, держалось все хозяйство, не выдержала:

– Да что, на самом деле, тебе старый режим, что ли?!
– И, схватив его в беремя, потащила к реке.
– Хватит, кровь всю мою выпил... уж ни кровиночки не осталось.

Хмель моментом вылетел из Мишиной головы.

– Августа! Ты чего? Пусти! Мужики увидют! Гусанька, жена моя... Слышишь?! Туды твою... Ай-яй! Караул!

Августа бросила его в холодную воду.

С тех пор перестал Миша буйствовать дома, только на стороне он позволял себе иногда встряхнуться, за что и побывал в милиции.

Церковь стояла у дороги. Миша первый увидел женщину и мальчика, одетого в коротенькое пальтишко и обутого в стоптанные ботинки.

Поравнявшись с церковью, женщина остановилась, перехватила чемодан из одной руки в другую и, заметив Мишу, направилась к нему. Туфли ее на массивном каучуковом каблуке чуть запачкались; немного вьющиеся на виске волосы были припорошены дождевой пылью и свисали легкой прядкой на глаза. Тася досадливо подобрала волосы под шарфик, но прядка снова выпала.

– Это что за пассажиры?!
– удивленно пробормотал Миша и торопливо поднялся навстречу женщине и мальчику, стряхивая табачные кротки с подола рубахи.

– Скажите, пожалуйста, как найти правление колхоза?

– Правление? Правление покажем, ежели интересуетесь. Вот, стало быть, пойдете прямиком, там будет речка, можно сказать, даже ручеек, Корзиновка называется... А вы кто будете? Я, конечно, в порядке простого любопытства, - немного рисуясь и приосаниваясь, употребляя "городские" слова, торопился Миша.

– Агроном я, в ваш колхоз...

– Агроно-ом?! Я сейчас, сейчас провожу! Агроном! Видишь ты! Стало быть, председателеву бабу под задницу мешалкой, - забыв о деликатных выражениях, наговаривал он, гремя старинным церковным запором из толстой железной полосы и навешивая современный замок с буквами "ЛЗ".
– Позвольте чемоданчик, - учтиво предложил Миша.
– Насчет похищеньев не беспокойтесь.

– Да что вы, что вы!

Тася отдала чемодан и не сразу смогла поднять оттянутую руку и выровнять плечо.

– Парнишка-то ваш будет?
– спросил Миша, посмотрел на поцарапанные коленки Сережи и одобрительно улыбнулся: - Атаман!

– Не говорите.

– Люблю отчаянных... Я сам такой...
– Миша чуть не завернул крепкое словцо в подкрепление, но вовремя спохватился и продолжал; - Понравится вам в Корзиновке. Старинное село. Председатель только...
– Миша плюнул в сторону и махнул рукой.
– Стало быть, агроном? Н-да, хорошие дела. Человек со специальностью, с грамотешкой, а его, значит, пехом? Иди, тащись, а председательша вон по гостям на рысаке ездит. Порядки тут...
– Миша закусил язык.

Тася, одуревшая от усталости, вначале невнимательно слушала своего спутника, но по мере того, как он расходился, все больше заинтересовывалась им, и, почувствовав к нему симпатию, с улыбкой разглядывала его. В этом человеке, с рыжими, колючими волосами, с лицом не злым, но хорохористым, было что-то располагающее к нему.

– А с мужиком-то что, расхожденье получилось? Даже на такой вопрос ему было легче ответить, чем другим.

– И не расхожденье даже, а ерунда получилась.

– Есть ноне путаников-то, нашего брата. Заерундят ребенка бабе и лыжи смажут, - сочувственно проговорил Миша и неизвестно почему вздохнул: Ох-хо-хо, житуха! Звать-то вас как? Таисья? Это хорошо, наше имя, простое. А я думал, Клара или Эльвира. Ноне мода на такие культурные имена. Есть у нас тут Клара...

Если бы Миша и не показал, Тася все равно догадалась бы, что правление колхоза располагается в большом бревенчатом доме с полинялыми наличниками, со старинными изувеченными воротами, возле которых преждевременно умирали обломанные черемухи и сухой тополь с одной зеленой веткой.

Тася бывала несколько раз в колхозах Лысогорского района на хлебоуборке, и там правления колхозов размещались в самых добротных и больших домах. Но запущены они, замызганы так, что приезжий человек лишь по вывеске и может отыскать правление. Правда, в одном из лысогорских колхозов Тасе очень понравилось. Там было все крепко, начиная от правления и кончая надворными постройками колхозников. И люди жили степенно, зажиточно, как настоящие хозяева.