– В дождь не безопасно ездить. Хороший муж не позволил бы.

– Тогда ты можешь пообещать беречь меня от самоубийства.

– Что насчет ребенка, который, как предполагается, должен будет у нас появиться?
– спросил он.
– Не будет ли проблем, когда после свадьбы ребенок не родится?

– Скажу, что через несколько месяцев после свадьбы у меня случился выкидыш. Люди теряют детей. Постоянно.

– Да, конечно же. На прошлой неделе я потерял двух. Из-за дыры в кармане джинсов. Младенцы вывалились где-то по дороге. Надо бы зашить эту дырку.

– Ты все превращаешь в шутку.

– Только если это смешно.

– Не понимаю, почему ты все усложняешь. Будет только брачная церемония, а затем мы можем пойти каждый своим путем. Никому не нужно знать, что мы не живем вместе.

– Ты правда думаешь, что мы поженимся, и я буду доволен тем, что не трахну тебя? Если я женюсь на тебе, я намерен тебя трахать.

– Тогда женись.

– Ты серьезно настроена, правда?
– спросил Леви.
– Ты действительно хочешь, чтобы мы поженились.

– Да.

– Как мило.

Тамара усмехнулась.

– Я не о… Да, хочу. Я хочу, чтобы мы поженились. Я хочу сказать «да».

– И все потому, что ты такая благородная и честная и думаешь, что такой бедный несчастный ублюдок как я, заслуживает получить наследство, даже если ты потеряешь половину того, что однажды унаследуешь.

– Именно.
– Тамара улыбнулась.
– А еще, если я выйду замуж, то мама потеряет контроль над деньгами и компанией.

– Хорошее преимущество, - добавил Леви.

– Я знаю, ты ее ненавидишь.

– Да, ненавижу. Но не ненавижу себя, мисс Ржавая. Ни капельки, хотя если я женюсь на тебе, думаю так и будет.

– Почему? Потому что я белая?

– Динь-динь-динь, - ответил Леви.

– Я права?

– Права и бела. Два в одном.

– Не хочется тебе говорить, но ты белый, как и я, Голубоглазка.

– Ага, и у меня голубые глаза, потому что один из твоих голубоглазых праотцов изнасиловал одну мою кареглазую праматерь. Моя мать была чернокожей. Вся семья, которая у меня осталась - чернокожая. Я не собираюсь бросать их ради тебя.

– Тебе не нужно будет бросать.

– Ты думаешь, что моя семья сможет приходить на твои семейные вечеринки? Думаешь, моя семья будет приглашена на нашу свадьбу? И где мы поженимся? В загородном клубе? В имении губернатора? Думаешь, мои дядя и тетя придут на нашу белую свадьбу?

– Нет, - ответила она.
– Как и мои.

Леви направился к двери, но Тамара остановила его одним предложением. Она не хотела разыгрывать свой козырь, но если он не предоставляет ей выбора…

– Тогда я выйду за другого.

Леви развернулся на пятках.

– Ты что?

Она пожала плечами.

– Я выйду за кого-то другого. Если ты настолько туп, чтобы понять, что это хорошая идея, это твои проблемы. Я все равно выйду замуж.

– Позволь спросить за кого? Я пришлю открыточку.

– Не важно. Найду кого-нибудь. Мама тратит мои деньги, будто завтра конец света. Если ты не женишься на мне, я найду другого, кто сможет, и получу все, пока деньги не исчезли. Я хотела привлечь тебя, потому что дедушка вычеркнул тебя из завещания. Но если не хочешь жениться на мне, хорошо. Не думай, что ты единственный мой вариант.

– Ты глупая сумасшедшая девчонка. Ты вообще знаешь других мужчин, кроме меня?

– Немного. У дедушки было несколько друзей, которые разведены или овдовели.

– Ты не можешь выйти за того, кто годится тебе в деды.

– Я выйду за того, кого пожелаю.

– Да хоть бегай по лесу с рогами на голове во время оленьего сезона, если так хочется. Твои проблемы.

– Если он будет старым, это его проблемы. Тогда я буду свободна. Свободна и богата. А ты все так же будешь жить на чердаке конюшни и давать уроки верховой езды за пять баксов в час.

– Черт возьми, ты слишком умна для этого, Тамара.

– Ты же сказал, я тупая.

– Ты притворяешься тупой. Ты ведешь себя, как тупая. Выйти за незнакомца, чтобы облапошить мать, - это тупо.

– У меня есть причины, почему я так поступаю, и они никак не связаны с матерью. И я сделаю это с тобой или без тебя. Я отлично проведу время, тратя твои деньги.

– Ты отлично проведешь время лежа под жирным потным шестидесятилетним стариком, пока он будет тебя жестко трахать каждую ночь. Если у него все еще будет вставать.