— Алби, у меня полно агентов в вашем Институте. Думаешь, ваш доброволец Дор, этот волонтёр, на котором ты испытывала свои задумки, просто так, за милую душу согласился стать подопытной свинкой в проекте, который чёрт его знает, чем мог обернуться?

— Дор?.. — У Алби на несколько секунд пропал дар речи. — Дор... он что... он из вашей...

— Дор обычный сотрудник Института, младший лаборант отдела физиологии. Он не «красногалстучник», если ты об этом. Но молодому человеку хотелось жить на широкую ногу. Отдел снабжает его карманными деньгами в обмен на небольшие услуги. Хотя с вашим «Гипносом» от него было поразительно мало толку. Поэтому было решено взяться за вас всерьёз.

— Дор, — как заведённая, бормотала Алби, сцепив побелевшие пальцы, — Дор... И Дор тоже... Господи, да неужели нет ничего, что не привлекало бы внимание вашей конторы?

«Бог ты мой, как её вштырило. Однако ж, это хорошо. Так мы добьёмся прогресса значительно быстрее, чем она сидела бы в своей раковине. Не буду её трогать пару-тройку дней. Пусть придёт в себя. А за Гранью дело пойдёт веселее».

— Ты мне всё это рассказываешь... — Девушка шмыгнула носом. — Это же секрет...

— Невелика тайна. Если бы ты согласилась сотрудничать, так и так бы узнала. Ты что, — он даже головой покачал, — насмотрелась детективов про заложников, которым главный злодей выдаёт какие-то сведения, потому что знает, что они уже не жильцы? Брось, Алби. Жизнь это совсем не триллер на экране. Она более многогранна.

— А профессор? — вдруг вскинула она глаза. — Господи, а профессор?

— Он умер, — бросил Рифус. Алби вздрогнула, но глаза, почти налившиеся слезами, так и не опустились, и только губы её дрожали, стараясь не скривиться в мучительной гримасе.

— Откуда ты знаешь? — тихо спросила она.

«Уже даже не плачет. Видать, всё, перешла черту».

— Я точно знаю это, Алби, — Рифус взял её за подбородок и посмотрел в глаза, — я это точно знаю. Меня отправляют под трибунал именно за это. Но я его не убивал. Ты можешь мне верить, можешь не верить, можешь думать, что хочешь. Я не убивал Эрвина Вайльда. Его смерть, как и твоя, никому не нужна, и меньше всего мне.

Алби молчала, пытаясь как-то привести мысли в порядок и забыв даже, что он так её и не отпустил, всё ещё держа двумя пальцами за подбородок. И вдруг мозаика сложилась.

— Ты им мстишь, — она смотрела распахнутыми глазищами Гарту в лицо. — Господи, да ты им просто мстишь. И всё вот это... этот кошмар... этот... ради мести? Это ради мести?

— С чего ты взяла? — Ничего себе поворот. Рифус Гарт понял, что кое-чего совершенно не учёл, а именно женскую интуицию вкупе со способностью Алби делать логические выводы из очевидных вещей. И пусть девушка немного ошиблась в мелочах, в целом суть она ухватила верно. Весь этот беспрецедентный по наглости демарш Рифус Гарт устроил из мести. Его личной мести капитану Рону Гиру и «Красному отделу».

«Вот поэтому я до сих пор и не женат. Всё-таки от женщин одни сплошные проблемы и головная боль».

Алби не знала, что ему ответить. Она абсолютно ясно видела в его глазах решимость, присущую человеку, окончательно сделавшему выбор. Он оказался не террористом, требующим выкуп за свою жертву, как думала Алби поначалу. Рифус был готов идти до конца в своём намерении расплатиться с бригадой за обвинения, в которые он не верил, и последующий трибунал.

«Да он же смертник, — внезапно внутри у девушки всё похолодело, — он же настоящий смертник. Ему неважен ни «Гипнос», ни она, Алби Мирр, ни его собственная свобода. Он хочет сделать что-то, что уничтожит «Красный отдел»... Он фанатик, только вот полюс у него поменялся... господи, что же со мной будет...»

— Всё, подъём. — Рифус встал с камня, отряхнулся и подошёл к лодке. — Залезай.

Перед этим он некоторое время проводил какие-то манипуляции с канистрами, связывая ёмкости обнаружившейся на дне прочной верёвкой и пропуская её сквозь отверстия в обшивке. Вскоре канистры были опутаны наподобие рыболовной сети. Гарт несколько раз проверил прочность узлов и вроде остался доволен.

Алби заняла своё место, украдкой бросая опасливые взгляды на своего спутника. Её разрывал изнутри терпкий, едкий страх, от которого потели ладони и мелко билась жилка на виске. Страх был такой силы, что затмил даже ненависть. Можно ненавидеть мучителя, деспота, насильника. Человека, решившего идти до конца, можно только бояться. И Алби очень боялась.

Гарт бросил на неё быстрый взгляд.

— Возьмись обеими руками за ручку. И сожми покрепче.

Он снял галстук и начал привязывать её руки к ручке перед сиденьем.

Алби непонимающе смотрела и только ёжилась от пронизывающего ветра. Приближался шторм.

— Нам надо будет в этой утлой посудине на полном ходу пройти под водой, — пояснял Рифус, связывая концы галстука каким-то сложным узлом, — причём при хороших волнах. Я-то удержусь, а тебя моментом смоет за борт, как бы ты не вцеплялась в ручку. Тебя просто оторвёт и ты утонешь, ближе к Грани волны слишком частые и высокие, у тебя не хватит сил выплыть. Плюс тебя могут утащить на дно тамошние водовороты, это щели в земле глубиной в семьдесят пять метров. Тебя утянет вниз, а потом выбросит наружу. И, боюсь, этой мясорубки ты не переживёшь. Так что придётся тебе плыть с привязанными руками. На этой яхте нет даже ремней безопасности. И вот ещё что. Перед переходом набери в грудь побольше воздуха. Ты поймёшь, когда. Ты увидишь.

Алби только смотрела на него, боясь сделать лишний вдох. Переход за Грань начал казаться ей не просто сумасшествием, а самой верной погибелью из всех, даже пистолет Рифуса может дать осечку. А Внешний мир — никогда.

Взвизгнул раненым зверем мотор, и лодка, набирая скорость, понеслась прочь от маленького каменистого островка, населённого только суматошными чайками. Погода портилась. В лицо Алби дул порывистый ветер, обдавая холодными брызгами и полоща короткие волосы. Она жмурилась, когда солёная вода попадала ей в глаза, и крепче вцеплялась в пластиковую ручку. Волнение на море грозило в скором времени перерасти в настоящий шторм. «Зачем он вышел в такую погоду? Мог бы и переждать, на этом островке нас бы всё равно никто не нашёл бы...» Но спорить с Рифусом было бессмысленно, тем более, что правил лодкой он довольно уверенно, срезая пенные верхушки с колышущихся волн. Лодка мчалась, рассекая бескрайний водный простор, куда-то вдаль, где не было видно ничего, кроме серо-зелёного моря, сливающегося с облаками на горизонте. И по тому, как всё сильнее пробирала её тело незнакомая прежде дрожь, Алби догадалась: они приближаются к Грани.