— Так-то лучше. Пошли. — Он обернулся к Рене, которая была похожа на натянутую тетиву. Губы пожилой женщины дрожали. — Особая бригада возместит вам стоимость плавсредства и топлива. Я со своей стороны благодарю вас за кров и пищу. Надеюсь, больше мы не увидимся.

Рена сцепила пальцы и с плохо скрываемой ненавистью произнесла, глядя Рифусу в глаза:

— Мне не нужны деньги вашей грязной конторы, лейтенант, а ваша благодарность гроша ломаного не стоит. Берите, что вам нужно и убирайтесь из моего дома. Оба! — вдруг сорвалась она на крик.

— Моё почтение, — кивнул Гарт, цапнул Алби за руку и вышел к пристани.

Он внимательно осмотрел старый катер, вернее, моторную лодку с винтом, выкрашенную когда-то в светло-голубой цвет, а сейчас облезлую и кое-где подгнившую. В лодке было всего два места, сзади сидений были аккуратно поставлены канистры с топливом.

— В самый раз, — сказал Рифус, запрыгивая в лодку, — ты хоть плавать умеешь?

Алби кивнула. Решено, она будет говорить только в крайнем случае или если он снова достанет пистолет. Внутренняя дрожь никак не стихала, и девушка оступилась, пока залезала в весьма ненадёжную на вид лодку. Рифус поймал её, когда она была уже в опасной близости от воды.

— Что ещё за новости? Только не говори, что ты опять не можешь идти.

Девушка молча забралась-таки в лодку и села на жёсткое сиденье. Гарт завёл мотор, и лодка вылетела на водную гладь.

Институтский городок располагался на полуострове, который до войны называли Кейп-Йорк. С трёх сторон его омывало море, довольно мелкое и почти не штормящее. На нескольких десятках островов находились исследовательские станции Института, ветряки и опреснители воды. Алби иногда каталась вместе с Китом на катере его отца и всегда с любопытством наблюдала за странной жизнью этих клочков суши. Громадные ветряки её завораживали, сложная система трубопроводов, соединившая в одно целое пять островов с опреснительными станциями, казалась ей настоящим лабиринтом, а крики чаек отдавались в ушах пронзительным и щемящим звуком. Как давно это было... Она посмотрела на Гарта, сосредоточенно правящего лодкой. Куда они плывут? Алби заметила, что острова с ветряками они миновали почти на полном ходу, обогнули и опреснители, после чего Рифус увеличил скорость до максимума.

«Да куда же он нас тащит? Там, дальше, ничего нет, только море...»

Лодка подпрыгивала на воде, оставляя за собой белый пенный след. Алби вцепилась в ручку около сиденья. Рифус молчал, шум мотора заглушил бы все его слова, и Алби была искренне благодарна старой посудине за эти мгновения, когда она могла просто сидеть, подставляя лицо солёным брызгам и закрыв глаза. Пенная россыпь освежала и позволяла хоть на минуту забыть о бесконечном кошмаре, в который превратилась её жизнь каких-то три дня назад.

Внезапно лодка остановилась, и Алби увидела, что они причалили к совсем небольшому островку, каменистому и абсолютно необитаемому. Чайки, завидев нежданных гостей, с криками взмыли в небо.

— Вылезай, — Гарт вытащил Алби за руку на берег, — небольшая передышка и инструктаж.

Он цапнул её за подбородок и внимательно осмотрел лицо и шею. «М-да, перестарался я», — пробормотал он себе под нос. Девушка всё так же молчала, больше напоминая механическую куклу, у которой кончался завод. Глаза её потухли, выражение лица почти не менялось и даже вечный испуг, от которого так часто дрожали её губы, сменило тупое безразличие. И всё же Рифус нутром, своим звериным чутьём настоящего оперативника чувствовал: она не сломалась. После этой ночи она замкнулась в своей раковине, ушла глубоко внутрь себя, закрывшись на все замки, но эта апатия только видимость. Профессор Вайльд был прав, у девушки стальной стержень. Её действительно будет жаль убивать, если всё-таки дойдёт до этого.

— Я слегка не рассчитал своих сил, — спокойно сообщил он Алби, — извиняться не буду, но впредь постараюсь быть аккуратнее. Я уже понял, что иногда я тебе даже нравлюсь.

Алби только молча сопела, уставившись вдаль. Она пыталась отключиться и не слушать его, но получалось плохо. Впредь он будет аккуратнее... Значит, снова и снова ей придётся терпеть эти сухие царапающие губы на своих плечах и груди, тяжёлое дыхание над ухом и колено, с силой раздвигающее ей ноги. И даже если он вдруг решит «проявить альтруизм», это ничего не изменит. Будет только хуже, хотя куда уж хуже.

Гарт наблюдал за ней, вертя в руках конец красного галстука.

— Оставим лирику до следующей остановки. Тебе известно это место?

Алби пожала плечами.

— Отвечай, Алби, — тихо сказал Рифус, сев перед ней на корточки, — отвечай, когда я к тебе обращаюсь. Я не хочу причинять тебе вред, всё, что можешь, ты делаешь сама. Я говорил тебе, что со мной лучше дружить, а ещё лучше дружить очень близко. Я думал, мы подружились. А теперь отвечай.

— Я не знаю, где мы, — прошептала Алби и незаметно вздохнула. Ему и пистолет доставать не надо, он подавляет её волю не хуже психотропных препаратов. Интересно, это система сделала из него хищного безжалостного зверя или это его личная, глубинная склонность к насилию и жестокости? Иногда он вёл себя почти нормально, как тогда, около выхода из люка, а иногда... Теперь Алби ночей боялась куда больше дневного света.

— Мы около пределов нашей благословенной Ойкумены, — сказал Рифус, — ещё несколько миль, и будет Грань.

— Как?! — Алби аж задохнулась, прикрыв рот ладошкой и глядя на Гарта со смесью ужаса и недоверия в глазах. — Как... Грань? Ты хочешь пройти за Грань?! Но... это же запрещено...

Он чуть было не рассмеялся в голос. Видимо, эта смесь наивности и невинности встроена в её ДНК.

— Я вне закона, любовь моя. Для меня нет запретов. И для тебя тоже. Может, заходить за Грань и запрещено, однако ж я там был и много раз.