— Те дети на твоей спине, та татуировка...

— Я убираю Нолей в Гондурасе. Это моя работа. Я занимаюсь этим годами. Но чтобы не дать им успешно воплотить планы, я должен все испортить. Подставить их. — Он хватает меня за плечи и так сильно сжимает, что я вздрагиваю. Его глаза мечутся вверх-вниз, пока он смотрит на меня, словно отчаянно хочет, чтобы я увидела происходящее. Но я не уверена, что хочу это знать.

— Я убиваю их, — говорит он ровным голосом. — Я спасаю их, убивая. Я несу ответственность за смерть каждого. Я убиваю. Это моя единственная цель. И мне не жаль. Каждая смерть стала жертвой, которую нужно было принести.

Чувствую, как тошнота поднимается по горлу.

— И единственная причина, по которой я вернулся сегодня вечером, это рассказать тебе правду о себе.

— Почему? — Я так зла. — Почему мне нужно знать? Почему сейчас? Почему бы просто не оставить меня в покое? Ты тот, кто сказал мне двигаться дальше, полюбить кого-то, прожить нормальную жизнь. Так я и сделала. Я сделала все возможное, Ник. И теперь ты возвращаешься и переворачиваешь все с ног на голову! Если бы ты не начал искать меня, я все еще была бы в школе. Джекс никогда бы не нашел меня. Я была бы в безопасности и жила бы своей глупой жизнью, желая стать кандидатом наук.

— Я вернулся только для того, чтобы убедиться, что ты поняла. Я больше не могу это делать, и тебе нужно понять.

— Понять что? — Мне так сильно хочется кричать.

Он берет мое лицо в ладони и заставляет меня посмотреть ему в глаза.

— Понять, что ты единственная, кому я могу доверять. Поэтому, когда придет время, все, о чем я прошу тебя, это выполнить свою работу.

И затем он встает и спускается по лестнице.

— Эй! — кричу я ему вслед. — Куда, по-твоему, ты идешь? Ты не можешь появиться здесь вот так, забить мою голову всем этим дерьмом и просто свалить!

Но он продолжает уходить, затем садится в какую-то тупую маленькую машину, припаркованную на другой стороне улицы. Я бегу за ним, но дверь закрывается, и двигатель уже заводится, прежде чем я успеваю добежать. Стучу по окну, но он трогается с места и исчезает.

— Ублюдок! — кричу я. На улице начинают лаять собаки, а затем загорается свет на чьем-то крыльце. Я иду спиной вперед вплоть до тротуара перед домом. Боюсь, что соседи выйдут и спросят меня, что случилось.

А я даже не смогу им объяснить.

Не смогу.

Потому что история повторяется. Ник пришел, разрушил меня и ушел.

Снова.

Глава 30

Саша

Когда я возвращаюсь внутрь, мой телефон звонит. Беру его и вижу неизвестный мне номер, нажимаю иконку на экране.

— Да.

— Саша, — произносит Джекс, ненадолго затаив дыхание на другом конце трубки.

— Джекс, — выдыхаю я. И больше ничего не могу сказать. Горло сдавливает от желания заплакать. Мне хочется разреветься всей душой.

— Саша? Ты в порядке? Я звоню уже около десяти минут. Звонил в конспиративный дом, но ты не брала трубку. А Мадрид сказала, что домой ты не вернулась.

Делаю резкий вдох.

— Саша? Саша? Где ты?

— Дома у Форда, — хриплю я.

— Ты в порядке?

Я качаю головой, как только побеждаю слезы, но отвечаю:

— Да. — Потому что не знаю, что еще сделать. Знаю только, как быть «в порядке», потому что, если наступит день, когда будет иначе, я умру. И мне это известно. Я упаду замертво на месте от потери, боли и страха. С другой стороны, не будет обещания о спасении от кого-либо. Так просто быть не может. Так. Просто. Быть. Не может.

Потому что, если мы получаем спасение после смерти, в чем тогда смысл жизни?

— Саша, оставайся там, где ты есть. Я в сорока пяти минутах от тебя.

Если мы не можем найти спасение в жизни, то почему нас нужно вознаграждать смертью?

— Ты меня слышишь?

— Я умираю, Джекс.

— Что? Саша?

— Мы все умираем. Я, Ник, Джеймс, Харпер. Нам нет спасения. Никогда. Потому что они никогда нас не отпустят. И это несправедливо. Да? Я не просила, чтобы меня рождали. Это, бл*дь, нечестно!

— Ты в доме?

— Да, — я шмыгаю носом. И тогда понимаю, что по моей щеке течет слеза. — О, Боже, — рыдаю я, затаив дыхание. — Я мертва.

И затем я кладу трубку, бросаю телефон на диван, когда пробегая мимо него, мчусь по лестнице по две ступеньки за раз, вбегаю в ванную. Включаю душ и становлюсь под него полностью одетая. Смываю слезы под холодной водой, обнимая свое тело.

«Заставь их уйти, — говорю я себе снова и снова. — Заставь их уйти».