Я пожимаю Джеймсу руку, когда он проходит через дверь, и думаю, что мы больше никогда не увидим этих людей.

Но я часто ошибаюсь. Часто.

В Максе, который не руководил крысами, а сам оказался ею.

В Нике. Он убивал детей, но спасал их от жизни, полной пыток и убийств. Всех их. Знают ли они это?

В Мерке и Джеймсе. Двух убийцах, которые сражаются за свои семьи.

Но в Саше в первую очередь.

Мне не нужно было спасать ее от ее прошлого. Ей нужен был Ник. Но когда она берет Лорен за руку и ведет ее к кровати с «Маленьким домиком», я вижу ее будущее.

Со мной.

— Эй, — говорю я, когда поток холодного воздуха от двери отступает, потому как я закрываю ее. — Для меня местечко найдется?

Лорен похлопывает по постели, и Саша улыбается, когда я обнимаю их.

Ненавидеть тяжело, решаю я. Трудно удерживать обиду столь долгое время. Все планы и заговоры. Все бессонные ночи, наполненные гневом и мыслями о мести. Сожаление и раскаяние. Это все признаки ненависти.

Но любить легко. Любовь — это слушать, как Саша, читает историю, что возвращает ее в более простое время. Любовь — это наблюдать, как глаза Лорен закрываются от рассказа. Любовь — это сделать выдох, который я сдерживал с пятнадцати лет.

Любовь проста, и ни один ее момент не будет истрачен зря.

ЭПИЛОГ

Сидней

Шесть месяцев спустя

Пустыня. Мне потребовалось больше года, чтобы привыкнуть к летней жаре. Но Мерк обещал оазис, поэтому и дал его мне. Мы начали ремонт, как только вернулись в маленький домик посреди малорослой заросли пустыни два с половиной года назад.

Сначала мы достроили две спальни. Мерк всегда хотел детей. Но для меня это стало острой темой. Я знаю, что значит иметь ребенка Организации.

Тем не менее, я пошла с ним. Это сделало его счастливым. И как только он начал заниматься ремонтом, то просто не смог остановиться. Весь задний дворик стал похож на пятизвездочный отель в Вегасе. Бассейн с прогулочным пляжем, в котором может поместиться под сотню человек. Водные лыжи, водопады, вода, вода, вода везде. Это дворик из детской мечты.

Поэтому я лежу здесь в гамаке в тени тех пальм, что больше похожи на гигантские зонтики, чем на деревья, с автоматикой, поддерживающей прохладу. Двухлетняя Лили лежит у меня на животе, спит, не заботясь ни о чем в этом мире.

Дафни с плеском плавает по всей длине бассейна, так как только что научилась делать версию баттерфляя для пятилетних. Это вызывает у меня улыбку. Мерк свистит, поощряя ее, и говорит продолжать. Когда она добирается до дальнего края, то поднимается и снимает плавательные очки, чтобы повизжать о своем достижении.

Я тихо хлопаю, не желая разбудить Лили.

— Хорошо, — говорит Мерк, обращая все внимание на трехлетнюю Эйвери. Она стоит на верхушке водной горки и кусает ногти. — Твоя очередь сиять, Эйв.

Она отрицательно качает головой и надувает губки.

— Мне стласно.

— Малышка, — говорит Мерк, поднимаясь в воде в полный рост в шесть футов и четыре дюйма. — Я большой, солнышко. У меня руки как у осьминога. Я подхвачу тебя в миг, когда ты коснешься воды.

Эйвери стала той, кому понадобилось больше всего времени, дабы приспособиться. Она только начинает привыкать к нам. Она не помнит меня из другой жизни. Все, что она знает, это то, что она в новом месте с людьми, которых не узнает.

Но каждый день мы приходим сюда поиграть. И каждый день она становится там, и каждый день Мерк стоит внизу в воде и обещает поймать ее. И каждый день она плачет, пока он не придет и не спасет ее от горки и не отнесет вниз.

Я и сегодня этого ожидаю. Но на этот раз она садится.

Мерк стреляет в меня улыбкой, но всего лишь мимолетной. Его взгляд возвращается к Эйвери, прежде чем она подумает, что на нее не обращают внимания.

Она кричит весь спуск и погружается в воду. Мерк ловит ее длинными руками и обхватывает, гарантируя безопасность. Она выплевывает воду и вытирает глаза.

Я жду.

И когда она хохочет и крепко обнимает его, прижимаясь личиком к его шее, я начинаю верить обещанию, которое он дал мне два года назад. Однажды я была на месте Эйвери. И Мерк спас меня, поэтому я знаю, как она себя чувствует. Он обещал стать хорошим отцом моим дочерям.

И он хорошо справился.

Все хорошо.

Харпер

Год спустя

— Просто надень эту чертову повязку, — рычит Джеймс Анжелике. — Черт побери. Бл*дь. Я — долбаный глава этой семьи. Ты должна делать то, что я говорю.