—…полетел этим хреновым рейсом…

Несмотря на то, что мои наушники уже в ушах, я четко могу прочитать по губам, чем всё же недоволен Уэльс.

Левее от него, через проход, сидит полностью ошарашенная девушка и прижимает ладони к ушам своего сына, глядя на покрасневшего как свёкла Уэльса, использовавшего весь матный словарь, который только имел в недрах своей памяти.

Мы не должны привлекать излишнего внимания, чёрт бы его побрал!

Достаю наушники из ушей, пытаясь не обращать внимания на его гневные высказывания:

— Мистер Холланд, — кричу я ему на ухо.

Он вздрагивает и тут же открывает глаза.

— Вы не могли бы конфликтовать с самолётом…

— Да какого ещё ху…

Мгновенно накрываю его рот своей ладонью, широко раскрыв глаза от того, насколько далеко он зашёл со своими высказываниями.

Люди начинают оборачиваться, и я оглядываюсь по сторонам, ощущая самый настоящий испанский стыд.

Никогда бы не подумала, что мне будет стыдно за… Уэльса.

Осуждение — это то, что я пытаюсь выдавить из себя одним лишь взглядом.

Он нервно ёрзает в кресле, а после того, как я убираю руку с его рта, отворачивается. Ещё некоторое время наблюдаю за ним, а затем замечаю, что он прикрыл глаза и, кажется, уснул.

Видимо, кажется, потому что как только самолёт попадает в турбулентность, он хватается за мою ногу, чуть выше колена и держится за неё как за чёртов спасательный круг.

Я протягиваю руку, чтобы сместить её на подлокотник, но вместо этого выходит совсем иное: почувствовав мою ладонь на своей, он сплетает наши пальцы, и я в буквальном смысле перестаю дышать.

Не в силах поднять взгляд, я наблюдаю за тем, как побелели костяшки на его руке, но не чувствую, чтобы он сдавливал мне руку, наоборот, большой палец поглаживает мою кожу, словно…успокаивая меня, а не его.

Это сон?

Он не может трогать меня…вот так.

Он не может касаться меня.

Вжавшись в сиденье, я смотрю вперёд, не в силах опустить взгляд вниз или даже взглянуть на него. Лишь ощущения, которые окутывают меня с головой.

От очередной волны турбулентности, его рука соскальзывает вместе с моей ниже, и я напрягаюсь, ощутив жар в том месте, где находились наши руки.

Это непрофессионально, Джейд!

Сейчас же возьми себя в руки и расцепи ваши ладони, чёрт тебя подери!

Переведя взгляд на наши руки, я считаю до трех…

Один.

Два.

Его пальцы ускользают из моей руки, и он поднимается с места.

— Мне нужно отойти.

Его лицо бледнее обычного, а губы сжаты в тонкую линию, но глаза…зрачки расширены так сильно, словно уйти ему нужно не из-за страха.

Как только я остаюсь одна, меня начинает одолевать беспокойствие. Может, ему плохо?

Может стоит спросить, как он?

Боже, Джейд, прошло всего-то три минуты!

***

Вот же долбанная херня!

— Лучшего момента не нашёл?! — возмутился я, уставившись на выпуклость в своих джинсах.

Закрываю глаза и пытаюсь дышать ровно, но меня всего трясет, то ли от страха, то ли от внезапно нахлынувшего возбуждения.

Да, мисс Прайс выглядела довольно аппетитно в этих джинсах и чёртовом джемпере, но это не хренов повод возбуждаться.

Это — не повод.

Поводом стала её горячая ладонь и тонкие пальцы, переплетённые с моими. А ещё повод обнаружился, когда наши руки оказались между её ног.

Ох, блять!

Схватившись за умывальник, делаю глубокий вдох и выдох. В отражении зеркала я выгляжу мертвенно-бледным по непонятным мне причинам, а на лбу виднеются бисеринки пота.

Опустив взгляд на наручные часы, понимаю, что мы летим всего двадцать минут, и из этих двадцати минут я торчу здесь уже все пять.