Тиви всмотрелась в карие глаза женщины с перемазанным лицом и седоватыми волосами, увязанными куском лианы. Она смотрела изо всех сил, стараясь не слушать хруст костей в жующих челюстях.

— У тебя были спутники? — спросила чармоделка. Тиви энергично закивала:

— Да. Бульдог. Мой друг.

— Его убили огры?

— Не знаю. Я слышала взрыв…

— Зелёный огонь, — шепнула чармоделка. — Взрыв Чарма. Мы его видели. У Бульдога, значит, были чармострелы.

— Ага. И амулеты. Много амулетов.

— Понятно. Огры уничтожают амулеты, где только найдут. Может, твой друг Бульдог удрал. Может, поднимет других нас искать. Нам нужно что-то, поддерживающее надежду.

Звуки жора стали тише, и чармоделка глянула через плечо. Тиви увидела между двумя алыми рептилиями пену крови и мозговую кашу, и её замутило.

— Тихо теперь, — предупредила чармоделка. — Они почти закончили и не потерпят от нас ни слова. Потом ещё поговорим.

Грин и Гнол совещались между огромными пилонами деревьев; их голоса гудели, как далёкая буря. Потом они свистнули и пошли в лес. Василиски пошли следом, волоча за собой две зарешечённые телеги. Тиви вцепилась в деревянную решётку и уставилась в утреннее небо над головой, где все ещё висело зарево зелёного огня.

Вороний Хлыст тоже его видел. Очнувшись после удара Бульдога, он сел и обеими руками вцепился в раскалывающуюся голову. Дальний звук взрыва Чарма мог быть отзвуком импульса его собственной боли, но сполох зелёного огня в лесу привлёк его внимание.

Он встал, шатаясь, и зашагал по траве как пьяный, разыскивая посох и рюкзак. Когда он понял, что их нет, что их унесли вор и нищенка, он злобно каркнул и толстые пряди его волос встали дыбом.

— Ах ты дворняга! — завопил он. — Я ж тебя найду! Я тебя раздавлю!

Но ярость Вороньего Хлыста быстро остыла перед лицом горькой правды. Без Чарма у него нет защиты от лесных тварей, нет укрепления физических сил или остроты ума, а хуже всего — нет способа отогнать сон. Когда его свалит усталость, он будет лёгкой добычей хищников, а ночью — прилива, что уносит бесчармовых в пустоту. Только остаток Чарма в одежде не дал ему сегодня ночью уплыть в Бездну — и этот остаток уже выдохся.

Решительно шагая по следу волокуши Бульдога, он ломал голову, вспоминая всё, что знал о Чарме, пытаясь придумать способ, как выжить без него. Люди стали жертвой неудачной мутации. Это он узнал, ещё будучи чармоделом, до того как стал управляющим фабрики. Первые люди, аборигены Ирта, жили без Чарма сотни лет. Раз они выжили, то и он сможет. Ночью надо будет бодрствовать. Сознание само по себе кажется некоторым аспектом Чарма, и его достаточно, чтобы удержаться на якоре. Днём, когда приливы уходят, он будет спать. Хотя это будет трудно, признался он сам себе. Хищные твари здесь повсюду. А днём его будет лучше видно.

Месть Бульдога казалась тем страшнее, чем больше Вороний Хлыст о ней думал. Только ярость не позволяла ему впасть в парализующее отчаяние. «Дворняга, я тебя раздавлю!» — повторял он про себя, стремясь за вором.

Вскоре после полудня он дошёл до места взрыва. Образовавшийся кратер был глубже обгорелых концов корневых тросов, пронизавших гранитную глубину, где все ещё держались клочья зелёного тумана. Деревья наклонились прочь от кратера, будто отпугнутые едкой вонью сожжённой земли.

Не осталось ни следа от амулетов, но Вороний Хлыст знал, что здесь случилось. Взрыв Чарма. «Этот кабысдох взорвал его нарочно, чтобы мне насолить. Разбил камеру Чарма второго ружья и уничтожил все амулеты, чтобы они мне не достались!»

Думая, что вор с нищенкой сейчас идут налегке, он стал осматривать местность в поисках их следов. И тогда, на ковре лишайника и листьев, он заметил резко выделяющиеся следы, каждый с отодвинутым большим пальцем.

«Огры!» — ахнул наводчик, присел и огляделся в испуге. Листья блестели в свете дня, словно зубы, шевелились какие-то тени. Вороний Хлыст завернулся в плащ и не поднимался, пока не понял, что он один и что его ввели в заблуждение дневной свет и тени облаков.

Следы на суглинке были отчётливо различимы, и наводчик бросился бежать в обратном направлении. Но сделав два шага, обернулся. Без Чарма лес его сожрёт. Как ни опасны огры, Вороний Хлыст понял, что его единственный шанс на спасение — следовать за ними. Они живут без Чарма, как первые люди, и знают самые безопасные тропы в лесу. И хотя они славятся жестокостью к людям, это может послужить ему на пользу, если они выведут его к какому-нибудь селению людей в своих поисках рабов.

Он шёл по следам через ручейки, остерегаясь гадюк. Дважды он заметил мохнатых зелёных медведей, но они не обратили на него внимания, когда он крался мимо — его шаги заглушал мох и лесная подстилка. К концу дня следы огров слились со следами колёсных телег, и на дороге появились длинные, похожие на кварц экскременты василисков.

Вороньего Хлыста одолевала усталость — странное чувство после прожитой под Чармом жизни — и он решил поспать до темноты. Он забрался на дерево, привязал себя подолом плаща к ветви и устроился в развилке. Разбудил его кошмарный сон — большеголовые огры с чернозубыми ухмылками.

Он думал, что проспал только минуты, но небо на западе уже задрапировали складки заката. А под ним шевельнулась какая-то фигура. Моргнув, чтобы лучше видеть, он разглядел в туманной полутьме Бульдога, опирающегося на янтарный посох и пытающегося разобрать колеи на земле.