Карие глаза Кары прищурились, губа оттопырилась.

— Это тот, который меня украл. Он убил моих приёмных родителей и забрал меня. Он гнался за мной в Глубоководье.

Так значит, сэр Гарет всё-таки говорил правду, подумал Даг. В нём волной поднялось мрачное удовлетворение при мысли, что этот мужчина, этот паладин так удачно направляется прямо к нему в руки. Узколобый дурак наверное собирается пробиться через весь гарнизон или геройски погибнуть.

— Здесь он не причинит тебе вреда, — заверил её Даг, — но нет никакой уверенности, что он не сделает больно Бронвин, если мы их не впустим. Не бойся.

Кара бросила на него скептический взгляд.

— Я не боюсь. Я злюсь.

Он одобрительно улыбнулся и зашагал дальше. Они шли, пока не достигли небольшого нависающего над воротами парапета.

Даг не ожидал, что первый взгляд на сестру так на него подействует. Она была красива, и хотя он не видел её больше двадцати лет, очень знакома. Всплыло воспоминание, одно из тех воспоминаний, что навеки отпечатались в его разуме с абсолютной, страшной чёткостью. Он снова увидел искажённое мрачной решимостью белое лицо матери, когда она бросилась защищать своих детей. Это выражение возродилось в глазах его сестры Бронвин.

Он может этим воспользоваться, подумал Даг, отчаянно борясь сам с собой, чтобы оставаться беспристрастным. Если она так привязана к Каре, то может быть, готова на всё ради девочки. Их мать погибла, защищая своих отпрысков. Давайте посмотрим, думал он, унаследовала ли дочь Гвенидейл кроме лица ещё и характер матери.

Даг шагнул вперёд, чтобы ожидавшие у ворот наездники могли его хорошо разглядеть.

— Назовите ваши имена и ваше дело, — крикнул он вниз.

Боль, резкая, колющая и настойчивая, ударила в виски Алгоринда. Он прикрыл глаза и запрокинул голову, чтобы посмотреть на стену. Рыцарь ни на миг не сомневался, кто такой заговоривший с ними человек. От него волнами исходило зло. Алгоринд молча взмолился о силе и о защите, необходимой, чтобы удержать злую силу и побороть её.

Женщина рядом с ним на первый взгляд никак не пострадала. На самом деле, она казалась тревожливо спокойной, и на её губах играла небольшая улыбка.

— Спроси Кару, кто я такая.

Последовала мгновенная пауза.

— Очень хорошо, сестра. Ты говоришь многое, не расходуя слов зря, но ты ответила лишь на один из моих вопросов. Что тебе здесь нужно?

Бронвин бросила быстрый взгляд на Алгоринда и кивнула. Это был сигнал, о котором они договорились. Они спешились и вместе подошли к стене. Хвала Тиру, его ментальные щиты выдержали, и причинённая близостью зла боль не стала сильнее.

— Я торговка, — крикнула Бронвин. Она стояла расслабленно, запрокинув голову и положив руки на бёдра. Можно было подумать, что торгуясь за жизнь девочки, она не испытывала никаких эмоций.

— Твои условия? — отозвался жрец. В его голосе звучала нота любопытства, которая показалась Алгоринду страшнее пылающей ярости.

— Достаточно просты. Я хочу Кару. Взамен я отдам тебе все три кольца Самулара и могущественный артефакт, которым они управляют. Что ты будешь с ними делать — меня не касается.

Это предательство ледяным кулаком ударило Алгоринда.

— Не надо! — запротестовал он, абсолютно ошеломлённый этой демонстрацией её истинной натуры.

Бронвин повернулась и улыбнулась ему холодной, слабой улыбкой.

Он потянулся к мечу, но было слишком поздно. Массивные двери распахнулись, и дюжина солдат Жентарима окружили их. Солдаты бросились на паладина, грубо затолкали его в ворота и принялись толкать дальше, к тому, что приготовила для него эта лживая предательница.

Когда во двор ступили Бронвин и пленный паладин, Даг поспешил спуститься по лестнице у ворот. Он улыбнулся и шагнул вперёд, чтобы наконец забрать своё наследие.

— Здравствуй, Брон, — слабо улыбнувшись, сказал он, назвав почти забытую кличку.

— Брэн, — она стояла, глядя на него широко раскрытыми глазами. Её лицо являло собой холст на котором отражалось больше эмоций, чем он мог назвать. — Неожиданно я… так многое вспомнила.

Как и он. Они звали друг друга Брон и Брэн. Ближе всего по возрасту, если не по характеру, в детстве они были неразлучными друзьями и заклятыми врагами. На него обрушились образы, мимолётные и горьковато-сладкие.

Она шагнула вперёд и протянула руку в бездумном жесте. Он взял её ладонь в обе руки.

— Ты сделала предложение, но я хочу, чтобы ты его пересмотрела. Если пожелаешь, можешь остаться здесь, со мной и Карой.

Большие карие глаза Бронвин уставились на него. Взгляд похолодел. Она вырвала руку.