– Но весь экипаж в порядке?

– В полном, – заверила его Тамара.

Пока Тамара беседовала с Марцио, Карло расматривал ее оценивающим взглядом, пытаясь обнаружить возможные признаки того, что путешествие причинило ей вред. Впрочем, больше всего в глаза бросалось количество массы, которую она набрала за время миссии. Он этого ожидал, но все равно был рад напоминанию; ему не хотелось, чтобы Карла догадалась о том, что он заметил перемены, вынудив ее думать о предстоящей борьбе в то самое время, когда они должны были праздновать ее возвращение.

Внутри шлюза показался Иво, держа под одной из своих рук стопку бумаг. За ним, в таком же стесненном положении, последовала Карла.

– Если они их уронят, то будут жалеть, – озадаченно произнес Марцио. – Не понимаю, зачем было так спешить. – Когда шлюз начал заполняться воздухом, листы бумаги угрожающе затрепетали, но после того, как входной люк закрылся, об их потере можно было уже не волноваться.

Карло подошел к шлюзу. Когда Карла вышла наружу, он взял у нее бумаги, чтобы она смогла снять шлем; охладительные мешки не позволяли отращивать конечности по своему желанию. Карло заметил аккуратное отверстие, вырезанное в ткани, закрывавшей ее левую руку.

– С возвращением, – сказал он.

– Я скучала, – ответила она. В ее словах прозвучало какое-то странное напряжение, будто это было угроза или откровенное признание.

Когда они обнялись, оказавшийся между ними мешок легонько зашуршал. Карло зажужжал от щекочущего прикосновения его складок.

– Мне удалось отвадить Советников, – сказал он. – До официального приема ни одного из них ты не увидишь.

– Ха, – Карла слегка расслабилась. – Бедный Сильвано будет не рад. Дай-ка я сниму мешок, а потом мы сможем пройтись и поговорить.

Вдвоем они стояли на пустом полу лаборатории, достаточно далеко от остальных, чтобы рассчитывать на толику уединения. Карло, как зачарованный, слушал о результатах первых экспериментов, но когда Карла начала рассказывать о своем решении присоединиться к Иво на борту Зудня, скрыть выражение ужаса на его лице было не так просто. По ходу ее повествования он чувствовал, что сдает позиции.

– Ты чуть не погибла, – сказал он.

– Но не погибла же.

Он попытался уравновесить свой гнев чувством благодарности за то, что Карла осталась в живых, но чаши весов продолжали раскачиваться.

– Иво мог бы спуститься в одиночку.

– Он был ранен, – ответила Карла. – Это мне нужно было спускаться в одиночку. Заменить его в случае проблем со здоровьем было моей обязанностью.

Карло промолчал. Что он мог поделать с подобным безрассудством? Ничего. Теперь все это было в прошлом.

Он заставил себя снова переключить внимание на слова Карлы, когда она начала рассказывать о своей теории светородной аннигиляции; в ответ на диаграммы, которые она показывала у себя на груди, чтобы проиллюстрировать этот процесс, ему даже удалось проявить кое-какую сообразительность в своих вопросах.

– Если повернуть все набок, – сказал он, – то получается, что один из фотонов, «созданных» этой аннигиляцией, должен был находиться там с самого начала?

– Да.

– Но ведь это система отсчета предков, так? – осознал Карло. – То есть если бы они могли наблюдать это явление, то для объяснения того факта, что фотон появился как раз вовремя, чтобы отскочить от светорода, они бы заявили, что этот фотон был испущен в результате совершенно независимого процесса.

– Звучит вполне ожидаемо, но я бы не стала утверждать нечто подобное под присягой, не имея возможности это проверить.

– Но разве это не означает, что если бы предки позаботились о том, чтобы подходящих фотонов просто бы не было…, то мы бы не увидели аннигиляцию светородов?

– Что произошло, то произошло, – афористично произнесла Карла. – События в космосе не должны противоречить друг другу. Нам остается лишь рассуждать об этом в понятной для нас манере.

– При условии, что это вообще возможно, – сказал он в ответ. – Где гарантия, что мы способны хотя бы на это?

Карла тихо прожужжала.

– Похоже, что эту способность мы еще не утратили. Тревожиться о свободе воли я бы стала только на обратном пути.

Все остальные направились к выходу.

– Прием завтра, в три склянки. Ты как настроена?

– Справлюсь, – ответила Карла. – Где я сегодня ночую? Я запуталась в этой системе.

Карло замешкался; он планировал, что они встретятся у него дома. И дело было не только в системе, дело было еще и в том, чего он дожидался с таким нетерпением: увидеть, как она лежит рядом с ним и ей ничто не угрожает, убедить себя в том, что за ее жизнь можно больше не опасаться.