– Прости, – морщась, как от боли, попросил он.

Нагнулся и коснулся ладонями сидения скамьи, где я только что сидела. Выпрямился, наклонился и коснулся еще раз.

Интересный ритуал.

Я постаралась не выглядеть удивленной или смущенной этими странными действиями.

– Теперь можно идти. – Кивнул несколько раз. – Можно идти.

– Ну, пошли. – Улыбнулась и пропустила его вперед.

***

Он открыл дверь, остановился в проеме и коснулся руками дверной коробки с двух сторон. Опустил руки, снова поднял и еще раз коснулся. И все это, пряча от меня глаза от неловкости.

Понятно. Еще один его ритуал.

– Ну, – отошел от двери, пропуская меня в кабинет, – иди. Иди.

– Угу, – кивнула и несмело ступила внутрь.

Поджилки буквально затряслись от страха. Тело заходило ходуном.

Несмело подняла глаза.

Начальник вокзала оказалась женщиной лет сорока пяти, сидящей за широким столом. Пышнотелой, в форменном костюме, еле сдерживающем натиск груди размера этак пятого-шестого. Мой взгляд сразу привлекли ее по-мужски огромные кисти. Гладкие, сильные, с прозрачно-синеватой кожей, открывающей взору карту мельчайших сосудов и крупных синих вен.

Маникюр ее, настоящий, с нанесенным розовым лаком, смотрелся, на удивление, уместно. Да и прическа (сложенные в аккуратный клубочек на затылке пышные светлые волосы) говорили об ухоженности своей хозяйки и умении следить за собой.

– Юля? – Оторвавшись от бумаг, прогрохотала она.

– Да… Здравствуйте. – Замерла на пороге, не решаясь ступить и шагу. – Ю…Юлиана.

– Садись. – Басовито произнесла она и указала рукой на стул напротив ее стола. – Меня зовут Маргарита Сергеевна.

– Очень приятно…

Послушно села. Задержала дыхание, не позволяя ему со свистом вырываться из груди. Прикусив губу, дала себе обещание стойко выдержать взгляд суровой женщины-железнодорожника.

Оглядела скромный кабинет, хорошо обставленный, но плохо освещенный, и подняла, наконец, глаза на незнакомку. При всей своей внешней несгибаемости было в ней что-то истинно женственное. Взгляд? Милые ямочки на сухих щеках, подцвеченных румянами? Или плавно очерченные помадой тонкие губы? Не знаю. Это что-то было настолько неуловимым, что сбивало с толку.

– Значит, Гончар твой родственник? – Женщина подвигала затекшими руками и отклонилась на спинку кресла.

Я нервно потерла пальцем шершавую кожу на своих губах.

– Гончар…

Это она про кого? Про моего спасителя?

– Да. Иван Гончар. – Она усмехнулась. – Твой дядя. – И ее брови вдруг легли над веками прямой стрелой, сойдясь в одну на переносице. Голубовато-серые глаза подозрительно сузились и блеснули холодом. – Или ты не знала фамилию своего дяди?

– Знала. – Ответила, ерзая на стуле.

Женщина смерила меня тяжелым взглядом.

– Да я знаю, что у Вани нет никаких племянниц. И не было никогда. – Поправила рукава темно-зеленой блузки, выставляющиеся из-под форменного пиджака. – Мы с ним с детства знакомы. Учились вместе. Кроме матери с отцом, которые умерли лет десять назад, у него живых родственников нет. Да и будь ты племянницей, привел бы он тебя к себе в квартиру, и не стал бы просить меня. А так… сразу видно – чужая ты ему. Жалеет, видимо.

– Простите… – виновато опустила взгляд на свои колени.

Быстро меня раскусили.

– Ну… – Она пожала плечами. – Если он просит за тебя, значит, ты того стоишь. Он вообще никогда ни за кого не просил. Даже, когда я устраивала его сюда. Долго не соглашался, считая это подачкой. С его мозгами работать бы электромехаником СЦБ или электромонтером, но по состоянию здоровья не допустят. – Шумно выдохнула, наклоняясь локтями на стол. – Вот и приходится убирать территорию.

– А что с ним? – Спросила напрямую.

На лбу женщины мелкими складочками отразилось удивление:

– Вы давно с ним, вообще, знакомы, деточка?

«Говори честно. Или совсем не говори» – учила меня мама.

– Меньше часа. – Выпалила как на духу.

И тут же услышала, как ее ноздри жадно засасывают воздух.

– Дела…

– Это очень плохо, да? – Облизнув губы, робко улыбнулась. – Теперь вы меня выгоните?

– Кхм. – Прокашлялась она. – Нет. Теперь мне стало еще интереснее. – Скользнула взглядом по мне от макушки до талии. – На бродяжку ты не похожа, так в чем же дело? Говори.