– Она сказала, что ты посадил ее на колени. – Эти слова раздавались эхом за моей спиной.

– И что?

Как не пыталась отрешиться, звон в ушах только нарастал.

– Как ты могла подумать про меня такое, Нана!

– Сказала, что в шестнадцать лет девочек не сажают на колени. Оно и понятно, но ведь ты ей как отец. Я это же и сказала!

– Да я же ее чуть не с пеленок растил…

– Стыдно!

– У меня сердце прихватило!

И каждая фраза превращалась для меня в очередной отголосок. В очередной отзвук где-то вдали.

Мне было стыдно за то, что посмела так подумать про своего отчима. Мне было жалко, что она не выслушала меня, а вместо этого подняла шум. Очень больно. Ведь если бы я тогда не обиделась и не закрывалась бы у себя в комнате несколько дней подряд, то обязательно бы заметила, что мама терпит адскую боль. Сжимает зубы до скрипа и терпит. Терпит. Терпит.

– Не плачь, не плачь. – Услышала металлический голос у себя над ухом. И чья-то шершавая рука грубо стерла слезы с моей щеки. Почувствовала, как он обнял меня. Сжалась и пожалела, что не могу уйти вслед за мамой. Зажмурилась, желая раствориться и исчезнуть, чтобы не чувствовать его прикосновений. – Не плачь. – Повторил отчим, стоя на краю могилы и держа меня за плечи. – Все наладится. У тебя есть я. Теперь мы с тобой остались только вдвоем.

И обнял еще крепче.

4

Илья

Утром перед тем, как пойти в институт, еще раз заглянул в гараж: украденная тачка все еще стояла на своем месте, накрытая тентом. Вчера, после того, как отвез Карину домой, вернулся и сразу завалился спать. Нет, сначала, конечно, содрал с постели белье, пахнущее чужими дешевыми духами и грязными утехами, и зашвырнул его в ванную. Плечо ужасно ныло, усталость давила громадной скалой, поэтому ни звуки пьяных выкриков, ни долбящая по ушам музыка не смогли мне помешать тут же провалиться в сон.

Разговаривать с братом утром не стал. Решил подождать и посмотреть, что будет дальше. Избавится ли он от машины, попросит ли моей помощи, и как, вообще, будет выкручиваться. Надоело брать постоянно ответственность на себя. Пора и ему было уже повзрослеть.

Поплелся, еле продрав глаза, пешком. На первом курсе всегда так делал. Пока еще учеба казалась чем-то важным, пока в ней ощущался хоть какой-то смысл. Для меня это был каким-то новым миром, живым, интересным. Я даже занятия не пропускал. Позже оказалось, что институт оказался обычным сборищем бездельников, которые не знают, чем хотят заниматься по жизни и получают образование, чтобы решить потом, что уж этим-то они точно заниматься не будут.

Город, несмотря на ранний час, наливался жизнью. Дышал, хоть и смогом, но зато в полную силу. Шумел автомобилями, светофорами, людским, временами не местным, тихим говором. Я быстро преодолел расстояние до вокзала, с удовольствием прогулялся по площади и направился вверх по улице.

Мне всегда нравилось проходить мимо витрин, всматриваться в выставленные в них товары. Особенно радовал книжный. Точно какой-то волшебник расставлял там книги. Даже если не читаешь, так и тянет прихватить с собой книжку, другую. А еще я раньше брал вкусный кофе в небольшом кафе по пути. «Встреча» – гласили крохотные буковки над его дверью. Малозаметные, выведенные словно кривым почерком школьника.

Но это заведение в рекламе не нуждалось. Большие окна в пол, атмосфера уюта, вкусные блюда для быстрого перекуса и манящий запах ароматного напитка. Все это работало лучше любых вывесок. Столики в заведении были маленькими – на одного-двух человек. Все было рассчитано на то, что ты заскочишь с утра или в обеденный перерыв, возьмешь яичницу с беконом, булочку и кофе, торопливо схомячишь и побежишь дальше по своим делам. Поэтому обслуживали там быстро, и люди сменяли друг друга за столиками с ошеломительной скоростью.

Я замедлил шаг, чтобы разглядеть бариста в углу за большой черной стойкой. Обычно в ожидании напитков на вынос посетители толпились в длинной очереди возле нее. Очередь, надо заметить, двигалась тоже во вполне приличном темпе, но мне все равно не хотелось стоять – мог и опоздать к первой паре. (Кирилл, кстати, вообще не был в курсе, что такие пары существуют. Для него институт – это быстро пройти с зачеткой по кабинетам и в ответ на: «Молодой человек, почему я вижу вас в первый раз?» сунуть преподу пару новых хрустящих купюр)

Не знаю, почему, но что-то вдруг заставило меня остановиться. Едва не свалило с ног.

Девушка.

Среднего роста, с густыми темными волосами, почему-то влажными и слегка вьющимися на концах. Ничем не примечательная, на первый взгляд. Она медленно прошла между столиками и остановилась. Достала карандаш и принялась записывать заказ посетителя в блокнотик.

Да. Точно. На ней была форменная синяя блуза и небольшой передничек, как у всех сотрудников, кто работал в кафе.

Я зачем-то подошел вплотную к стеклу и стал дожидаться, когда она повернется. Словно от этого зависела вся моя жизнь. Мне казалось, что кто-то невидимый взял в кулак мою душу и вынул из тела. Этот кто-то будто выжидал. Вот сейчас незнакомка повернется, и снова можно будет дышать. Глубоко и свободно.