Полог у входа в шатер отклонился, и навстречу нам вышла высокая стройная девушка в белых облегающих брюках и желтой блузке с короткими рукавами. У нее были длинные и густые светло-каштановые волосы и большие голубые глаза, лучившиеся беззаботной юностью и озорством. Она была очень похожа на свою старшую сестру, мою мать, и я вовсе не отрицаю, что в свое время это обстоятельство имело для меня огромное, если не решающее значение. Я никогда всерьез не называл Диану тетей, в частности потому, что она была на пять лет младше меня. Но и не только поэтому...

– Артур! Сестра!
– радостно произнесла Диана, и лицо ее озарила улыбка, по воздействию на меня ничем не уступавшая маминой.

Она обняла Юнону и поцеловала ее в щеку, затем, после секундных колебаний, нежно прикоснулась пальцами к моей руке и заглянула мне в глаза.

– Я так переживала за вас, когда узнала, что вы отправились в Хаос. Почему ты не предупредил меня?

– Времени не было, - ответил я.
– Все произошло так внезапно.

– Мог бы и выкроить минутку.

– Прости, дорогая.

– Ты бессердечный эгоист, Артур!

– Каюсь. И обещаю исправиться.

Диана рассмеялась.

– О нет, только не это!

– Почему же?

– Потому что ты неисправим. И кроме того, я люблю тебя такого, какой ты есть.
– Она повернулась к матери, которая с доброжелательной улыбкой слушала нашу перепалку.
– Извини. Кажется, мы увлеклись.

– Ничего, - сказала Юнона.
– Мне всегда приятно на вас смотреть, любезничаете вы или бранитесь.

Диана смущенно опустила глаза.

– Ты очень добра к нам, сестра... Да, кстати, как тебе нравится моя обитель?

– Здесь просто восхитительно! Это здорово напоминает мне Рощу Пробуждения в Истинных Сумерках, только там не водятся такие симпатичные создания.
– Юнона наклонилась и погладила по мягкой шерстке одну из зверушек, которая, осмелев, подошла к ней и начала тереться о ее ногу, довольно мурлыча, как сытый котенок.
– Они местные?

– Нет. Я привела их дедушек и бабушек из другого мира.

– Ах, какая прелесть!
– воскликнула Юнона, когда зверушка проворно взобралась ей на плечо.
– Они совсем ручные! Как ты их называешь?

– Просто зверушками, - ответила Диана.
– Никак не удосужусь придумать что-то пооригинальнее... Ну ладно, - спохватилась она.
– Я совсем забыла о своих обязанностях хозяйки. Вы, наверное, проголодались? Так проходите в шатер, сейчас я вас накормлю. Сомневаюсь, что Враг устроил в вашу честь роскошный пир.

– А вот и ошибаешься, - сказал я, входя вслед за Юноной и Дианой внутрь.
– Он предлагал нам перекусить, да только мы отказались.

– Боялись, что отравит?

– Нет, об этом мы как раз не подумали, хотя следовало бы учесть и такую возможность. Однако есть мудрое правило, которое гласит: не вкушай пищи в доме врага своего. Тем более, в Чертогах Смерти, где правит бал Нечистый.

Помещение внутри шатра было разделено шелковыми занавесями на несколько комнат. Пол в первой от входа и самой большой был устлан мягкими коврами; посреди была расстелена белоснежная скатерть с обедом на три персоны, а вокруг разбросаны пуховые подушки, обитые красным и голубым бархатом.

Мы устроились на подушках и принялись за еду, походя болтая о всяких пустяках. Разговор о нашей встрече с Врагом по молчаливому согласию был отложен нами на десерт. Пока Юнона и Диана обменивались последними придворными сплетнями, я набирался смелости, чтобы сообщить матери новость, которая вряд ли обрадует ее. Мне следовало бы сделать это уже давно, как только я понял, что намерения у меня самые, что ни на есть серьезные, однако я долго не мог решиться и все откладывал неизбежное объяснение до лучших времен. Путешествие за Грань Хаоса послужило хорошей встряской, придавшей мне мужества.

Улучив момент, я протянул руку и смахнул с подбородка Дианы несколько прилипших к нему хлебных крошек, причем намеренно сделал это не по-братски, а с той трепетной заботливостью, которая придает глубокий интимный смысл даже самым невинным прикосновениям.

– Вы такие милашки, - заметила моя мать, ласково улыбаясь, но в глазах ее уже промелькнула безотчетная тревога.
– Не будь вы близкими родственниками, из вас получилась бы замечательная пара.

Щеки Дианы вспыхнули ярким румянцем. Я тоже покраснел и в смятении (не скажу, что совсем уж притворном) потупился. Наше замешательство было весьма красноречивым.