Если бы он привел меня в обычную спальню - все бы было совсем не страшно. Относительно этого.

Пока я пребывала в оцепенении, этот хищный зверь спокойно скинул с себя дорогой пиджак и оставил его на деревянном приспособлении, похожем на средневековый предмет для пыток. Тот, с четырьмя отверстиями для рук и для ног. Подобные использовала инквизиция, вылавливая еретиков и пытая их с особой изощренностью. Я так же узнала кресло для допроса, из которого наружу торчали вбитые с обратной стороны деревянные короткие колья. Еретика усаживали на такое, предварительно заставив его полностью раздеться, и пристегивали кожаными ремнями. При малейшем движении узника, эти самые колья врезались в тонкую кожу, мгновенно разрывая ее в сотне мест одновременно. А чтобы жертве совсем было нескучно, палачи разводили костер прямо под сиденьем, на котором сидел еретик. Вот именно в такой металлической чаше, как... стоит здесь...

А в центре комнаты, судя по всему, главная изюминка этого помещения - дыба-ложе. Да, это именно та штука, которую чаще всего показывают в старых фильмах про вампиров. Где сверху привязывают твои руки, а снизу ноги и медленно растягивают, посредством специального механического элемента. А рядом - всего в двух шагах, дыба-подвес. Принцип тот же, только стоя.

В панике посмотрела на своего похитителя. Блуд невозмутимо, как-то даже слишком спокойно и холодно, расстегивал рубашку на своей мощной груди, не оставляя мне шансов на надежду.

Призрачную надежду на то, что сегодня в этой комнате со мной ничего не случится.

Я зажмурилась, когда Блуд подошел ко мне сзади и склонился над своей жертвой, горячо прошептав при этом прямо возле моего уха:

– В жизни есть одно правило, которое ты должна запомнить. Чтобы избавиться от страха, нужно победить его физически...

Он легонько, даже осторожно подтолкнул меня к единственной стене, возле которой не стояло никаких приспособлений для пыток и только теперь, широко раскрыв глаза от ужаса, что все началось, только теперь я увидела скрытую в этой стене дверь! Которую, через несколько шагов, Вознесенский галантно открыл передо мной. А дальше все пошло вообще в разрез со всем тем, что я до этого думала об этом человеке!

Это помещение было таким же темным, как и предыдущее, только здесь стояла кровать. Немного необычная, пусть очень широкая, пусть с высоким металлическим подголовником, к которому явно предназначалось кого-нибудь привязывать, но все же - кровать. Мой сводный брат избавился от своей рубашки и подошел к столику в углу комнаты, на котором лежали две довольно толстые веревки. Ровно две.

Взяв их в руки, мой родственник вернулся к своей гостье и подошел вплотную. Так близко, что я могла разглядеть каждую складочку на его жестких губах.

– Я не понимаю, причин твоего страха. Саша. Ты сама, каждый раз зовешь меня. Твое тело танцует от наслаждения в моих руках и с удовольствием поддается всем ласкам. Требует их. А потом ты боишься. Хорошо, - я так была ошарашена тем, что он говорил в эту секунду, что даже не заметила, как вдруг охрип его голос, - мы справимся с этим. Я дам тебе возможность победить меня.

Вздрогнула, когда он взял мою руку и вложил в нее эти веревки. А затем развел в стороны свои мощные руки, показывая этим, что доверяет мне себя:

– Саша, я в твоей власти.

***

Центральный штаб БПУ

Москва, 14 лет назад

– Адольф Теодорович, как мы должны поступить с Чарскими?

– А в чем проблема?
– безэмоционально ответил своему помощнику глава Бюро.

– Их сын, Эраст Чарский, они отказались отдавать его нам.

– И? Это хорошие агенты, служат уже много лет. Не вижу проблемы.

– Проблема есть, Адольф Теодорович. Вы сами возложили на меня обязанность проверять детей лучших наших агентов. Их психологические, умственные показатели, склонность к неограниченно физической нагрузке.

– Олег Иннокентьевич, не томи. Переходи к делу, - все так же без единой эмоции на лице, остановил тогда еще тридцатилетнего специалиста начальник.

– Я сравнил с базой данных БПУ. За последние двадцать лет, это ребенок превышает лучший результат как минимум на десять процентов. А вы знаете, Адольф Теодорович, насколько это важно в нашей профессии. При должном воспитании, из таких детей получаются агенты, стоящие сотен средне-лучших в нашем бюро. Вы помните Эдгара?

– Помню, - только теперь нахмурился Бирих.

– Так вот, Эраст может его серьезно превзойти!
– с нервным блеском в глазах сообщил Мельник.

– Замечательно, Олег, замечательно. Что ж. Надо взять мальчишку в оборот!

– Но, мы не можем!
– всплеснул руками щуплый психолог.
– Чарские упираются. Не хотят отдавать ни одного из детей. Они опытные агенты, и мы никак не можем найти на них управу.

– Это вы, Мельник, не можете. Не путайте возможности Бюро со своими. Их надо всего лишь подтолкнуть. Где они сейчас?

– В Лондоне, выполняют задание под прикрытием.