– Изнасилование и девственницей? Что-то вы крутите, Мельник. Но, я вас понял. Травму устроим. Психологическую.

– Я так же выстроил линию естественного знакомства их семей. Вот посмотрите, - Мельник показал на схему в своих бумагах, - у Блуда есть приемный отец, его уже обрабатывали наши агенты, он прекрасно поддается гипнозу...

– Не смущает ли вас, дорогой доктор, - вдруг жестко усмехнулся директор Бюро, - что вы лично провоцируете инцест?

– Это не инцест. В нашем законодательстве не запрещены даже браки между двоюродными братом и сестрой. Между дядей и племянницей, между тетей и племянником. А все, что дальше - вообще не принимается к обсуждению. Для нас же важно сходство девочки со всеми женщинами их рода. Лучше комбинации и не придумать. Даже если наш агент узнает об их настоящем родстве - тем более рычаг останется в наших руках. Это стопроцентно выигрышный план.

– Отлично, Мельник, отлично. Приступайте к его выполнению.

***

– Саша, я в твоей власти!

Если бы не ощущение веревок в руках, я бы подумала, что мне все это приснилось. Но, нет. Блуд. Тот самый Блуд, который последние несколько суток вводит меня в состояние настоящего, дикого ужаса, только что доверил мне себя. Я все еще не могла вымолвить ни слова или хотя бы пошевелиться, а он приблизился ко мне, все такой же восхитительно оголенный по пояс и, взяв мои руки в свои, положил их на свою каменную грудь.

– Саша, ты должна победить меня.

Я не отвечала. Совсем не потому, что отказывалась или соглашалась. А потому, что кожа на моих ладонях в данный момент горела...

– Саша, - раздалось где-то вдалеке, - ты должна это сделать ради нас обоих. Избавься от своего страха и докажи мне, что я ошибся. Заставь меня разочароваться! Я обещаю, - на этом слове мои ресницы затрепетали, потому что его рука легла чуть ниже моего затылка, очень осторожно нащупала там молнию и потянула застежку вниз, - что после этого сам больше не подойду к тебе. Ты получишь свою свободу от меня...

Окаменела, словно в каком-то трансе, совершенно потерявшись в своих чувствах и том электрическом токе, что сейчас соединял нас обоих. Мой мучитель же, полностью расстегнув молнию у меня на спине, помог платью, которое он сам так требовал меня продемонстрировать, соскользнуть на пол. И только теперь я вздрогнула, осознав, что внезапно снова оказалась перед ним практически полностью обнаженной. Если не считать тоненькие кружевные трусики и веревку у меня в руках.

– Саша, сделай это, - повторил Блуд каким-то болезненным хрипом, - и я обещаю тебе больше не приближаться.

Я не уверена, что поверила его обещанию. Все же, насколько успела узнать брата за последние дни - с него станется отменить свое обещание. Но, кажется, я зачем-то согласилась это сделать и так же молча, лишь мельком заглянув в его черные глаза, взяла его за руку и повела к кровати. Не могу дать слово, что в тот момент я вообще о чем-то думала. Та пелена, что уже дважды застилала мой мозг при столкновении с ним наедине, снова сделала свое дело, заставив меня забыть о реальности. О моих принципах и о том, что у этого человека, у моего родственника, есть невеста.

Но когда он, такой огромный, сильный и недосягаемый, послушно опустился на кровать и, поняв мои намерения, подставил свои запястья, чтобы я смогла привязать их к тому самому металлическому подголовнику, поняла только одно - что мысль о том, что это может быть наш последний раз, отравила мое сердце.

Не умею вязать узлы, но сделала все, что смогла. При том, что в этот момент мои руки нещадно дрожали, старалась двигаться уверенно и спокойно.

Справиться со страхом.

Заставить его разочароваться...

Он молчал. Но даже слепой мог почувствовать, насколько напряжена в данный момент каждая восхитительная мышца на его теле. Привязав вторую его огромную руку, поставила колено на кровать и следующее мгновение уже опустилась чуть ниже его пряжки на ремне.

Позже я с сожалением думала, что могла бы уйти. Просто привязать его и уйти. Но я не ушла. Могла бы выбрать жесткое наказание, любое, из доступных в соседнем помещении. Но не выбрала. Эти слова: «Заставь меня разочароваться». Его обещание больше никогда не подходить ко мне и оставить меня в покое. Я думала, что боялась его. Но по правде, мне стало на самом деле страшно, когда он сказал, что уйдет из моей жизни.

Я могла бы отомстить. За его приказы. За его грубое обращение. За его поступок в джакузи. За все.

Он потребовал победить его. И в этот момент, когда я сидела на нем сверху, в одних трусиках, чувствуя, как сильно затвердели соски на моей груди, видя его невозможный горячий взгляд и осознавая при этом, как сильно Блуд сдерживается. Я бы не удивилась узнать, что это тоже впервые в его жизни, когда он кому-то позволил управлять собой. Пусть на минуту. На долю минуты. Но позволил.

И это обстоятельство окончательно свело меня с ума!