– Я могу с удовольствием вам помочь! – Георгий, даром, что правая рука, соображает быстро.
– Тем более, для такой красавицы предоставить кров у себя дома – это честь, а не услуга.

– Садись, - резко бросает Антон, задетый внимательным раздевающим взглядом Георгия, заструившимся по бедрам Алисы.

Та сразу брякнулась на стул.

– Антон Олегович, какая встреча! – боров, настигнувший свою жертву, протягивает руки молодым людям для приветствия.

– Николай Иванович! Добрый вечер!

И, не оставляя шанса что-то изменить, и в первую очередь себе, продолжает:

– Вижу, вы уже познакомились с моей сестрой!

С ухмылкой оба технократа – яппи наблюдают, как боров поперхнулся воздухом.

– Алиса….э…Олеговна?

– Не совсем, Николай Иванович, но в будущем тоже – Дроздова.

– Ну э… тогда до встречи, ..Алиса!

Ретируясь трусливо поджав хвост, он решает, что лучше вдвоем с другом сегодня проведет время с пышногрудой Лизой, которой, судя по всему, эксперименты втроем не кажутся чем-то новым, чем перейдет дорогу Дроздову, известному на весь город своим акульим характером. Чуть почует кровь - добьет без суда и следствия. Одной больше, одной меньше, да, немного жаль пропажи такой фигуристой рыбки, но в аквариуме его уже дожидается беленькая медуза с вкусной грудью, чей сосок он все же успел лизнуть, запустив волну возбуждения по телу прелестницы.

– Ну, рассказывай, - от показного благодушия не осталось и следа. В черных глазах – решимость и немного злости.

– Нечего мне тебе рассказывать, - как опасность миновала, на девушку снова словно опустилась уверенность в собственной непогрешимости. Подмигнув Георгию, который тут же расплылся в блаженной улыбке, встала из-за стола.

– Стоять! – так, наверное, разговаривают дрессировщики в своих клетках, потому что возникает жуткое желание повиноваться главному, владеющему хлыстом, сразу же и беспрекословно.

– Села! – вот и дрессировка в действии. Ноги сами собой подкашиваются и тело возвращается в привычное положение. Только руки осталось сложить перед собой, словно примерной ученице.

– Говори, - голос сух, но глаза горят. Теперь понятно, почему он не стал работать у отца – два владельца хлыста никак не уживутся в одной клетке.

Голова опущена вниз, осматривая свой потрескавшийся маникюр. Давно надо было обновить, да и таскание баулов с вещами красоты не добавило.

– Меня выселили из квартиры.

– Негде жить?

– Негде.

– Хорошо.

Чего уж хорошего? Ничего хорошего, да ему не понять, такому хозяину жизни.

Он подзывает официанта, рассчитывается кредитной картой, вслед за Георгием, помогает ей встать из-за стола, отодвинув стул, показывает кивком следовать за ним к выходу, прощается с коллегой, и, наконец, сидя в пассажирском сиденье пижонского Фольксвагена, соизволяет опуститься до объяснений.

– Будешь жить под моим присмотром.

– Это где?

– У меня. Где твои вещи?

– На вокзале.

Вскинутая бровь и никакого комментария. Только машина приветливо замурчала под уверенной рукой хозяина.

Продолжение от 15 июня (:

Да уж, возле камеры хранения они смотрятся как люди из другого мира, если не другой эпохи, - она, в красивом платье, что угадывается под бежевым простеньким пальто, и он, в крутом шерстяном, дорогом, пошитом явно под заказ. Легко обойдя очередь и не получив за это плевка в спину, получает две ее сумки, которыми она, считает, обойдется на первое время. Остальное просит вернуть и оставить до оплаченного срока. На всякий случай продлив камеру еще на время.

Алиса еле успевает на своих высоких каблуках за ним, легко рассекающим толпу вокзального люда. И удивляется, какими взглядами его провожают встречные женщины – с чуть задумчивой поволокой, обрачиваясь к высокому, с крутым разворотом плеч, при этом очень стройному, гармоничному.

У нее же в голове шумит испаряющееся шампанское, и ей сейчас точно не до его черных, будто подведенных бровей, быстрых цепких вглядов за спину из-под пышных ресниц и сильных рук, что сжимают две сумки с опознавательной расцветкой китайского вещевого, выбивающихся из ансамбля дороговизны и холености.

Картина маслом. Охранник даже замер от увиденного. Антон Олегович, привычно агрессивно рассекая воздух вокруг дома, резко припарковал в одно движение свой автомобиль представительского класса на купленном вместе с квартирой месте. Вышел из машины, пригладил волосы идеальной стрижки рукой и легким движением руки, словно фокусник из шляпы, достал две китайские сумки с вещами. Вот чего-чего, а таких сумок у перфекциониста Дроздова, обходившегося только луи-виттонами, никогда не наблюдалось.