Накинувшись на принесенный обед, все же решил поделиться с другом своими тяжкими мыслями, в которых мученик варился уже столько дней.

– …и я решил ее устроить дворником, в «Парус». Чтобы она поработала и узнала, что из себя деньги представляют, как они зарабатываются. А то, судя по всему, она так и ходила королевишна королевишной.

Георгий не находил слов, чтобы как-то прокомментировать неожиданный поступок Антона. То, что друг придерживается таких высоких моральных принципов, как долг, ответственность, честь, он знал не по наслышке, а вот то, что в нем умирает педагогический талант , увидел впервые.

– Да что ты к ней прицепился вообще? Она тебе кто? Никто. Не сестра даже. Седьмая вода на киселе. И то – по бумагам Олег Борисыч не будет ее удочерять даже. Просто будет жить в его доме и все.

– Да не знаю я! Надо мне, надо! – взвыл Антон, едва не давясь горячим мясом.

– Надо ему.

Григорий задумался. Из хмурого его лицо постепено постепенно становилось светлым.

– Я знаю, что нужно сделать!

Антон недоверчиво покосился на друга-напарника.

– Будешь ты у нас не Дроздовым, а Дроздобородом!

Антон почесал гладко выбритый подбородок.

– Ты чего несешь?

– Эх ты, сказок совсем не читаешь, темнота!

Наскоро закончив работу, заскочив за одной главной вещью в огромный супермаркет, потом в продуктовый и к себе в квартиру, за необходимым количеством вещей, он стоит перед ее квартирой на первом этаже.

Рука дрожит, а глаза бегают. Неизвестность пугает до дрожи, давно он так себя не чувствовал, наверное, только если на первом экзамене у Вампира, который только и знал, что все соки у студентов пить радостно и бесконечно, не стесняясь ставя двойки в зачетки.

Может надо было купить цветы? Он хмыкает нелепой мысли и жмет на звонок.

Алиса только разложила диванчик и надела теплый уютный халат поверх пижамы, приготовившись ложиться спать. Теперь-то ей надо было вставать в пять утра, а потому и ложиться организм просил раньше. Звонок в дверь заставил заполошно забиться сердце. Кто там? Неужели.. ОН? Да нет, он, наверное, как всегда, прохлаждается в своей идеальной квартире, в своей идеальной жизни.

Да нет, правда же, он! Стоит, улыбаясь, с большой коричневой сумкой с иностранными буквами, пакетом из продуктового и … раскладушкой под боком.

– Алиса, привет!

Что-то слишком радостно он начал приветствие. Но все в груди почему-то засвербило, руки зачесались, а улыбка сама растянулась. Будто от радости, что видит ее перед собой.

– Привет.

– Можно к тебе?

– Нет. С чего бы?

А кто сказал, что будет легко? Антон собрал волю в кулак и решил с места в карьер объясниться.

– Алиса, дело плохо. Меня выгнали с работы, я остался без квартиры, и в общем-то, без средств к существованию.

Алиса сложила руки на груди. Ага, как же, у такого солнечного мальчика нет друзей и запасной кредитной карты с шестизначным числом?

– Да, все так. Это временное явление. Мои счета арестовали, а чтобы не привлекать внимания, я не могу остановиться у друзей, мне нужно делать вид, что все в порядке. Отец не доступен, но даже если он был в зоне доступа, к нему за помощью я бы не обратился.

А к ней, значит, обратился?

– Да, к тебе обратился. Это правда ненадолго. Мы поживем немного вместе. Я тебя не буду стеснять. Тем более, что ты в каком-то смысле мне должна – у меня-то ты жила. Теперь ты просто должна меня выручить.

Алиса посторонилась, чтобы захватчик, бывший владелец медной горы, беспрепятственно проник в комнатку.

Он протянул ей пакет с продуктами.

– Это тебе.

Потом подумал и поправился:

– Это нам.

– Что, Дроздов, все же не теряешь мысли заставить меня готовить?

– И в мыслях не было!

Он уже вовсю хозяйничает в ее комнате. Расстилает раскладушку, втиснув ее возле окна, застилает невесть откуда взявшееся белоснежное белье, взбивает подушку.

Она только наблюдает за ним с непонятным чувством в груди.

– А ты не можешь завтра спать в другом месте?

– В каком?