И ничего не произошло.

***

Антон и не предполагал другой реакции. Потому сначала и показал комнату, куда опредилил Алису для проживания. Благодаря тому, что имелись связи в жилом комплексе, где проживали богатые и знаменитые, все удалось устроить в течение часа. Пока все пили утренний кофе. Посмеялись, конечно, повздыхали, но просьбу его выполнили.

И вот – ключи от однокомнатной дворницкой на первом этаже в его полном распоряжении, чтобы перейти в распоряжение обладательницы испорченного характера, не способной к труду.

А уж после того, как показал нехитрое жилье с маленькой кухней, в которой дребезжал почему-то доисторический холодильник «Бирюса», огласил фронт работ.

Вместе с охранником Сергеем Палычем.

– С сегодняшнего дня, Алиса, ты работаешь дворником в этом жилом комплексе.

Антон и Сергей Палыч синхронно сделали шаг назад от взбесившейся фурии, появившейся на месте смиренной девочки Алисы.

Фурия брызгалась матом, огрызалась страшными словами, замолкала от недостатка лексических оборотов и снова высказывала недовольство ситуацией.

– Я позвоню маме и пожалуюсь на тебя Олегу Борисовичу!

Аргументный аргумент Антон не принял. На это у него была своя крапленая карта.

– Вообще-то, они сейчас на яхте на Лазурном берегу. А там связь не очень. Я вчера уже отцу звонил, он сказал, что будет доступен только в пятницу. А сегодня только вторник.

Алиса топнула ногой.

Сергей Палыч протянул ей оранжевый жилет, видимо, служивший формой дворникам, но Алиса бросила его оземь, вернее, на начищенный до блеска подъездный пол.

Антон, не смущаясь, поднял жилет, отряхнул его и снова протянул Алисе.

В груди на каждое слово отзывались стальные пчелы, и, как бы ни было тяжело ему это говорить, он все, же, это сказал:

– Прекрати вести себя как идиотка. Больше тебе никто помогать не будет, это твой последний шанс.

Алиса протянула дрожащую руку и взяла жилет, приняв, таким образом, этот выбор.

Ни слова не говоря, она развернулась, открыла ключом дверь и пропала в темной квартирке, предварительно закрыв дверь за замок изнутри.

– Отвечаешь за нее головой! – разделил ответственность за девушку Антон с мужчиной и побежал на работу, где его уже ждал изнывающий от любопытства Георгий.

Алиса огляделась. Маленький диван, который, разложив, становился кроватью. Постельное белье, пахнущее стиральным порошком выложено кем-то предусмотрительным на табуретке возле. Небольшой столик у окна, телевизор, горшки с цветами за разноцветной занавеской, скрывающей пустоту бесснежного ноября.

В малюсенькой кухне – холодильник, столик, две табуретки и простенький кухонный гарнитур. На столе-пакет с продуктами: молоко, хлеб, сметана, творог, замороженная курица и пакет картошки.

Алиса застонала.

Не будет, ну не будет она работать здесь! И не будет тут жить!

Она набрала номер телефона, по которому вместо маминого голоса услышала противное: «Абонент не доступен».

Черт побери. Действительно, в том, что она оказалась в этом месте, она виновата совершенно сама. Самостоятельно рушила то, что предлагал ей Антон, веря в собственную непогрешимость красоты.

Черт побери, и в каком положении она оказалась? На работе дворничихи, с синяком под глазом, совершенно одна. Не хватало только бутылки водки на столе.

Алиса даже передернулась от этих мыслей, а потому быстро поднялась и начала паковать продукты в холодильник. Хотя бы на это у него хватило мозгов. Кстати, как на это у него хватило мозгов?

Продолжение от 25 июня

Георгий положительно не узнавал Антона. Вернее, Антона Олеговича. Дроздов носился по офису, словно неуловимая птица колибри, а иногда застывал в кабинете, тупо уставившись невидящими глазами в монитор компьютера, словно сова.

Признаки птичьей болезни у Дроздова Георгий даигностировал недавно, с момента встречи в пафосной «Вероне» с его умопомрачительной красоты будущей сестрой. Однако с этого вторника шизофрения прогрессировала.

Придя на работу, он в первую очередь вызвал бухгалтерский отдел и устроил разнос за неверно начисленную зарплату одному из сотрудников. Доказав, что здесь была допущена ошибка, которая, к слову, самим работником никак не комментировалась в негативную сторону, несмотря на то, что было недоначислено несколько тысяч рублей, дал бухгалтерии на разборки три часа.