Я не сдвинулся с места, когда астральный двойник уперся спиной в угол и сердито зашипел, поняв, что мальчишку Искадо это не остановило. И продолжал свирепо шипеть до тех пор, пока Роберт не приблизился к нему вплотную и, едва не ткнувшись в него носом, с неожиданной силой бросил:

— Прочь! Я тебя не боюсь!

Двойник взвыл и буквально растаял во Тьме, проиграв свой первый и последний поединок. А я окинул тяжело дышащего пацана задумчивым взглядом.

Неожиданно. Мне в свое время пришлось с «собой» сражаться и даже в каком-то смысле убить. Видимо, и впрямь в мальчишке есть что-то особенное, если даже Смерть согласилась ему подыграть.

— Я правильно поступил, мастер Рэйш? — все ещё прерывисто выдохнул Роберт, обернувшись и кинув на меня напряженный взгляд. — Он ведь больше не вернется?

Я усмехнулся.

— Нет. Но даже если бы ты поступил по — другому, запомни: любое твое решение во Тьме будет правильным. И только оно будет менять мир вокруг тебя соответственно тому, что ты сделал.

Роберт удивленно моргнул, явно собираясь что-то сказать, но вдруг пошатнулся, закатил глаза и, мгновенно растеряв мрачноватую темную ауру, начал оседать на пол.

Я спохватился и едва успел его подхватить, мысленно на себя ругнувшись. Вот же дурак! Пацану всего десять лет, и он во второй раз в жизни оказался во Тьме! А теперь по нему закономерно ударил откат, который я, растяпа, все-таки проглядел!

Вытащив потерявшего сознание мальчишку в обычный мир, я торопливо проверил пульс, но это, к счастью, оказался самый обычный обморок. Когда я обтер юного герцога простыней и закутал в теплое одеяло, он быстро пришел в себя. Бледный, слабый, как новорожденный котенок. Тем не менее, когда я склонился над ним, чтобы убедиться, что все в порядке, Роберт нашел в себе силы выпростать из-под одеяла руку. И, вцепившись пальцами в мою ладонь, едва слышно прошептал:

— Об этом не стоит никому говорить, да, мастер Рэйш?

Я снова ругнулся про себя.

— Ты прав. Даже мастеру Хокк не стоит.

— Я сделал что-то плохое? — попытался приподняться Роберт.

— Нет, — буркнул я, толкнув его обратно на постель. — Не о том думаешь. Тебе надо восстановиться.

— Но я же только…

— Спи, — велел я, оборвав его на полуслове. — Я поставлю еще одну защиту. Кошмаров у тебя больше не будет.

— Спасибо, мастер Рэйш, — обессиленно прикрыл веки мальчишка и мгновенно провалился в сон, так и не отпустив мою руку.

Домой я после этого уже не пошел и, закончив с защитой, вернулся в Управление, где снова плотно засел за сферу. На мое счастье, Йен в кои-то веки ночевал дома, и я со спокойной душой выпотрошил всю доступную базу ГУССа, чтобы поднять родословную Роберна Лернана Искадо.

Всю ее, правда, просмотреть не удалось — данных в базе оказалось маловато, но и двухсот с небольшим лет и четырех поколений высокородных предков оказалось вполне достаточно, чтобы с уверенностью утверждать: в роду герцога Искадо за это время не было, не планировалось и по определению не должно было появиться темных магов. Светлый дар — он как искра: единожды возникнув, потом передается из поколения в поколение с завидной стабильностью. Ни тебе периодов спада, ни всплесков активности… да, бывали случаи, что спонтанно зародившийся дар мог так же внезапно угаснуть в течение одного-двух поколений. Но чаще он все же сохранял устойчивость, исправно передавался от родителей потомкам и не испытывал никаких затруднений при переходе что к сыновьям, что к дочерям, в отличие от темного дара, с которым было много сложностей.

Но если в семью Роберта не мог затесаться темный маг, то что же тогда произошло? Почему в нем проснулся темный дар, если этого не должно было случиться? Неужели ол захотел нарушить клятву? А может, у нее изначально был оговорен срок годности? Дескать, тысячу лет жнецов создавать нельзя, а потом потихоньку можно? Или же в храмовых летописях дана неполная информация? Хотя, быть может, отец Гон о чем-то умолчал и умышленно ввел меня в заблуждение?

«Надо будет еще разок поработать с мальчишкой, пока Хокк болеет», — подумал я, отчаянно зевая, но упрямо пялясь в сменяющие друг друга экраны. — Чем ол не шутит — может, из него и впрямь выйдет толк? И еще надо порыться в схроне. Может, в книгах учителя найдется опровержение теории Рейно Лерса?»

С этими мыслями я и уснул. Прямо там, за столом с тихо мерцающей сферой. И благополучно продрых до самого утра, открыв глаза только когда поблизости хлопнула дверь, и в кабинет ворвался довольный жизнью Тори Норн.

— Привет, мастер Рэйш! — радостно заявил он с порога. — А меня только что из лечебного крыла выписали. Обещали вечером, но злыдни в белых балахонах в последний момент передумали, так что я проторчал там в два раза больше, чем планировал. Зато теперь я полностью свободен и готов приступить к работе!

— Поздравляю, — буркнул я, с трудом отдирая себя от столешницы. — Как Хелена?

— К обеду освободится, но ей еще два дня велено сидеть дома. Никаких нагрузок и никакой магии. Она расстроилась, но Корн уперся и в приказном порядке отстранил ее от дел.

— Прекрасно. А Хокк?

Но Тори неожиданно не ответил.

— Что не так? — удивился я, кое-как пригладив торчащие в разные стороны седые лохмы. — Триш вчера говорила, что вскоре ее тоже планировали отпустить.

— Планировали, — вздохнул парень. — Но кажется, не отпустят, потому что Хокк так и не пришла в сознание, а вчера вечером ей стало ещё хуже, и они не знают, почему это произошло.