— Эрроуз?

— У нас тоже труп, — сухо доложил начальник северного участка. — Вернее, за ночь их было два, но думаю, поножовщина со смертельным исходом в одном из переулков к нашему делу отношения не имеет. А вот выброшенный в помойную яму, вытравленный плод мужского пола, вероятно, наш случай.

— Какой срок? — тут же напрягся Корн.

— Маги ещё работают с телом, но предварительно, около двадцати недель. Думаю, надо поговорить с леди Ультис на предмет того, на замечала ли она у госпожи Ирэн Ольерди животика. И ещё момент. Будучи светлым магом, вряд ли она обращалась к целителю, но все равно стоит проверить. Вдруг ее кто-то вспомнит, и тогда мы будем знать точно, что это именно ее ребенок.

— Если младенец «наш», то в его крови тоже должны быть следы сколаниса, — внезапно кашлянул Илдж.

Эрроуз бросил на него удивленный взгляд и благодарно кивнул.

— Я скажу своим. У меня пока все.

— Илдж? Норриди?

— У нас тихо, — развел руками начальник восточного участка.

— У нас тоже, — доложил Норриди. — В доме Ольерди тишина. Никто не пытался проникнуть внутрь. Никто не нарушал охранных заклинаний, даже крысам нет до него никакого дела. Зато насыщенность магического фона перед дверью в подвал и лестницей на чердак за это время снизилась на три с половиной единицы. Внутри, вероятно, тоже, но без приказа дежурный маг соваться туда не стал.

Я мысленно хмыкнул.

Кого это он туда дежурить поставили? Херьена, что ли? на пару с Торном, видимо, раз уж его не позвали с собой в Кривой переулок. Это значит, что завтра в караул придется идти Тори, а послезавтра Лиз. Если, конечно, господин Жольд не поторопится и не найдет себе второго дежурного мага, пока первый не свалился с ног от усталости.

— Поставьте рядом с дверьми пустые накопители. Возможно, это ускорит процесс стабилизации магического фона, — распорядился Корн. — Когда фон снизится ниже отметки в полторы сотни единиц, можно будет нормально все осмотреть. Рэйш, не спи. Мы еще не закончили.

Я отвернулся от Йена и поднял на шефа скептический взгляд.

— Разве похоже, что я уснул?

— Будь добр не отвлекаться, — отрезал Корн. — И зайди потом в лечебное крыло — целители хотят задать тебе пару вопросов.

Я молча кивнул и до конца совещания больше ни во что не вмешивался. Я внештатный сотрудник, мне можно. И с чего это Корн решил, что мне непременно надо присутствовать здесь, а не осматривать труп вместе с Лиз и Тори?

Когда шеф закончил разбор полетов и величественным жестом отправил всех нафиг, я так же молча поднялся и вышел, до последнего ожидая, что меня окликнут. Но шеф, если и запасся новыми вопросами, не стал этого делать. Так что я спокойно ушел, спустился в лечебное крыло и так же спокойно добрался до комнаты, где лечилась Лора Хокк. Но как только открыл нужную дверь, спокойствие меня тут же покинуло, потому что стоящий у ее постели немолодой, отягощенный лишним весом и одетый в бесформенный серый балахон светлый выглядел подавленным. А при виде меня лишь устало улыбнулся и бросил:

— Хорошо, что пришли, мастер Рэйш. У меня для вас плохие новости: ваша коллега умирает, и боюсь, я больше не в силах ей помочь.

Пока пузатый маг докладывал, как и чем именно он пытался лечить мастера Хокк, я смотрел на неподвижно лежащую магичку и пытался понять, хорошо это или плохо, если ее не станет. С одной стороны, она сделала доброе дело, пожертвовав собой и сумев сохранить жизнь Тори и Триш. С другой, ее присутствие могло помешать мне работать с Робертом и с внезапно проснувшейся в нем Тьмой. Это, по большому счету, ставило под угрозу некоторые мои планы и могло послужить причиной ненужного интереса со стороны Ордена. Причем как к мальчишке, так и ко мне. А этого допустить было нельзя.

— Мастер Рэйш? — неуверенно позвал целитель, когда я наклонился и прислушался к тихому дыханию Хокк.

Сейчас она была бледнее, чем обычно. Какая-то изможденная, с выпирающими скулами и исхудавшая настолько, словно ее выматывала тяжелая болезнь. Полученные от умруна шрамы на ее левой щеке так и не рассосались и теперь вызывающе вздымались над истончившейся кожей. Да ещё и кровью налились, словно это случилось не месяц назад, а буквально на днях. Аура выглядела и того хуже — рваная, тусклая, слабая как никогда. Всего один порыв ветра, и она окончательно угаснет, после чего Хокк неминуемо погибнет.

Но я ведь напоил ее вчера. Причем так, что к утру Хокк должна была уже очнуться. А она все еще без сознания и выглядит, кажется, хуже, чем накануне.

— Мастер Рэйш? — совсем нервно повторил целитель, когда я задумчиво провел пальцами по рубцам на ее щеке. Кожа магички оказалась холодной, но все же не совсем мертвой, потому что неожиданно дрогнула и даже, по — моему, потеплела.

Из груди Хокк вырвался прерывистый вздох.

— Хвала Роду, я не ошибся, — тихонько пробормотал целитель. А затем властно положил ладонь на мою руку, заставив ее прижаться к щеке Хокк, и требовательно придержал. — Стойте. Не отстраняйтесь. Я хочу убедиться.

— В чем? — нахмурился я.

— Это ведь вы вытащили ее из «колодца»? — ненадолго обернулся светлый.

— Было дело.

— И вы открыли для нее свои резервы?

Я пожал плечами.

— Она умирала. Больше мне ничего в голову не пришло.

— И очень хорошо, что не пришло, — облегченно вздохнул целитель и наконец выпрямился, продолжая держать мою руку. — Сейчас ваш источник для нее единственно верный. И именно поэтому наши ей попросту не подошли.

— Поясните, — потребовал я, мельком покосившись на бледную как поганка магичку. При этом мне показалось, что дышать она стала немного глубже и ровнее, а кожа на лице действительно стала теплой.