— Прорываемся вперед! — озвучил общую мысль центурион и кинул вперед маленький эрупт местный аналог гранаты, страшно дорогую штуку.

Бомба не подвела и создала нужную им брешь в рядах противника, куда они тут же протиснулись отстреливаясь. Мария по пути перезаряжала оружие и думала только о том, чтобы не споткнуться в процессе. Мексика быстро опомнились и кинулись им вслед, но тут в дело снова вступил Меций и снес их к самому подножию попутно размозжив кому-то головы, а кому-то свернув шею. Очень многие формулы армейских требовали своеобразного замаха и не могли применяться в ближнем бою, так как задевали своих же, поэтому Луций пытался вывести из строя максимальное количество воинов, пока была возможность. Следом за воздушной волной по большим ступеням пирамиды, отходящим перпендикулярно лестнице устремились языки пламени и оттуда сразу же раздались крики, сменившиеся смрадом горелой плоти. Однако это лишь временно остановило мексика.

Их продвижение вперед застопорилось, для Марии все слилось в бесконечный водоворот. Прицелиться в просвет между тяжело дышащими товарищами. Найти цель. Выстрелить. Повторить. Повторить много-много раз. Перезарядить малышек. Снова прицелиться. Выстрелить. Вдох. Выдох. Надо не забывать дышать. Сколько еще осталось магазинов? Хорошо, что положила весь свой запас. Забираясь все выше и выше они оставляли после себя кровавый след и вместе с тем двигались очень медленно. Их пытались закидать телами. Меций проорал что-то нечленораздельное и начал шептать формулу. Эфир и так болтало, а от слов мужчины он начал вспучиваться еще сильнее, исполинским пузырем раздаваясь во всех направлениях, оглушая и залепляя рот. Когда он жестом отпустил его по рядам врагов струной пошла волна и те по кругу стали оседать на камни пирамиды. Отстраненно наблюдая за черными в свете факелов лужами крови, Мария отметила, что они тут порезвились, наверное, не менее продуктивно, чем жрецы у алтаря. Взгляд выхватывал агонизирующие тела, судорожно подергивающиеся и царапающие ногтями других таких же несчастных.

От перенапряжения Луций побледнел и практически повис на центурионе. Им оставалось буквально пара пассов до вершины, когда сразу произошло две вещи. На них вылетел отряд воинов со странными шлемами в виде птичьих голов, которые пробрались по уступу слева и врубились в легионеров. Мария едва успела вскинуть Дэльту, когда поняла, что наверху открылся прорыв как минимум седьмого уровня. Отвлекшись на него она допустила фатальную ошибку, отреагировав слишком поздно и словно в замедленной съемке наблюдала как копье воина летит прямо ей в грудь. И тут на его пути возникло препятствие. Меций. С отстраненным ужасом она смотрела как оружие воткнулось ему в бок и тут же переключилась на дикарей, открыв по ним стрельбу при поддержке товарищей.

— Наверх! Все наверх! — орал Септимус, поднимая истекающего кровью Луция, из которого торчал наконечник копья со странными кусками черного стекла, по сути приклеенными к нему.

— Туда нельзя! — попыталась предостеречь его Мария уже чувствуя там присутствие какой-то твари темной стороны.

— Выполнять, Квинтиус!!! — гаркнул центурион и они послушно рванули наверх.

Занятые преследователями они сосредоточились на их отстреле, поэтому только на вершине взялись проверить состояние эфириуса. Он судорожно дышал и взгляд его затуманился. Рана выглядела страшно, наконечник практически полностью ушел в тело и вытащить его не получалось, куски режущего стекла располагались так, что еще сильнее раздирали тело при попытках. Крови уже натекла целая лужа. Марии не понадобилось диагностическая формула, чтобы понять — Луций не жилец. От созерцания уже практически мертвого товарища всех отвлек изумленный возглас центуриона за их спинами:

— Пожри меня эфир! Что это за?..

Легионеры тут же повернулись и побледнели. В дальнем конце площадки на возвышении зияла черная и смердящая бездна прорыва, а прямо из неё выползало жуткое чудовище, хтонический ужас, стараниями сотни религиозных фанатиков приобретший форму и ярость. Огромная деформированная голова, покрытая странными наростами с двумя щелями на месте носа, гигантской пастью, полной острых пилообразных зубов, которые оно щерило в кровожадном оскале. Вместо глаз провалы тьмы, две желтые рыхлые полосы пересекающие лицо под глазами и на подбородке. Возможно, не будь он отдаленно похож на человека, эффект был бы не таким пугающим. Передние лапы (или руки?) вместо кистей венчались длинными пучками когтей, ими тварь впивалась прямо в пирамиду, вытаскивая себя из прорыва. При этом она издавала рык и вой, переходящий в ультразвук. Застывшие в ужасе легионеры смотрели на гигантского монстра, который даже в таком согнутом положении возвышался почти на пять пасов. Он тем временем не мешкал и полностью вылез наружу, а встав в полный рост практически сравнялся высотой с пирамидой. Исторгнув яростный крик тварь впилась в собственный живот и разодрала его. Ошметки черной плоти она выкинула и поковырявшись во внутренностях обнажила странное круглое зеркало, в котором клубился туман. Тот стал расползаться по сторонам, в его глубине что-то скрежетало и надрывно плакало.

За спинами легионеров Мария осторожно прикрыла глаза Луцию, поцеловала того в лоб, поднялась и спокойно посмотрела на чудовище. Раздвинув мужчин она вышла вперед.

— Ты куда? — первым опомнился Умбра.

— Квинтиус, назад! — к Септимусу вернулся командный голос.

— Я делаю свою работу, центурион, — сообщила невозмутимо.

— Но это… — возражение командира осталось без ответа, потому что она уже отвернулась и пошла вперед.

Вот ведь громадина! Мария с настоящим восхищением посмотрела на противника. Страхи и сомнения сдались под напором азарта. По лицу сама собой расползлась безумная улыбка. Она чувствовала себя в своей стихии. Кто бы подумал, что навязанная профессия станет настоящим призванием? Ради таких моментов, ради возможности изведать пределы своих способностей и выйти за них, стоило жить. Наркотик? А если и так? В любом случае придется уничтожить тварь, так как в её средоточии находится нужный им артефакт. Луций и остальные не погибли зря, она задаст порождению больного воображения ацтеков хорошую трепку!

Оставшиеся за её спиной легионеры с некоторым трепетом наблюдали как девушка спокойно идет навстречу самой страшной твари, какую они только видели. Она прошла пару шагов и остановилась, язык тумана облизал её ботинки и отпрянул. Аккуратно сложив ладони лодочкой закрыла глаза и в них тут же засверкали десятки крошечных светлячков, которых она взмахнув руками выбросила в воздух и принялась управлять их движением кончиками пальцев. Подрагивая и выписывая замысловатые кривые светляки выстроились в ровное ячеистое построение, обнимающее туман, повинуясь резкому окрику Марии между ними пробежали нити света и исполинская сеть принялась стягиваться к порождению, заставляя отступать туман и ужас, который тот сеял. Легионеры заметили, что больше не слышат стоны и страх не хватает рукой за сердце заставляя судорожно сжимать ладони на чем подвернется.

Чудовище заметило Марию, издало разъяренный вопль, опустилось на четвереньки, и замахнулось, чтобы нанести смертельный удар наглой букашке, но его остановила впившаяся в лоб и бока сеть. Из узких порезов полилась черная кровь, тварь забилась в силках и разорвала их с диким криком ярости. Казалось, больше ничто не помешает ему растерзать девушку, которая была поразительно спокойна, отвела правую руку в сторону и в ней возникла ослепительно сияющая глефа с длинным лезвием. Раскрутив мельницей непомерно длинное оружие Мария разогнала мрак, остатки тумана и вынудила тварь попятиться. Присев на задние лапы та в мгновение ока взвилась в воздух и в прыжке напоролась на удар исполинским оружием, которое прямо в руках девушки увеличивалось в размерах и прожигало плоть чудовища. Картина получилась одновременно жуткая и восхитительная, крохотная темная фигурка эфириа, огромная сверкающая глефа в её руках и страшно орущий обезображенный монстр силой своего прыжка сделавший удар еще мощнее.