– Студеный, говоришь. Это кузнец, что ли?

Управляющий и Варвара согласно кивнули головами.

– А-а-а, вот оно как, кузнец Степка Студеный помирать собрался. Я его еще с юности помню, он мой ровесник. Я никогда хрупким не был, а Степан вообще могучий как дуб был. Подковы гнул, да лошадь наскоку мог остановить. Не было ему равных по силе в округе мужиков.

– Степан-то, не болел почитай всю жизнь. А тут на старости лет хворь какая-то приключилась. Фимку, говорит, жалко, сиротой останется.

– Да ты не оправдывайся, Кузьма, пущай работает, - сказал Борщевский и потянулся за штофом с водкой, чтобы запить горький осадок. Из-за рассказа о Степке Студеном ему вдруг так стало жалко себя, что и его век вот так скоро закончится. И не вспомнит об Игнате Петровиче никто, только ветер будет колыхать седой ковыль на его могиле…

После уборки снега, работники не спешили расходиться, сначала решили перекурить.

– Ты смотри, снова снег пошел, - сказал Панас, поднимая голову к небу. – И такой хороший снег валит. Видно, снова придется расчищать сугробы.

– Наверное, ночью метель будет, - по-крестьянски неторопливо проговорил Петр. – А у меня лопата сломалась, пойду поправлю.

– Да иди ты уже домой, проведай как там твоя жена, узнай, как чувствует себя, - толкнул, по-приятельски, в бок своего друга Панас.

– Понимаешь, Панас, я бы не нервничал, но это у нас первый ребенок. Мы с женой так ждем мальчика. Наталья ходила к повитухе, та говорила, что богатырь родится.

– Хлопец – это хорошо, - согласился Панас. Он был отцом большого семейства, жизнь научила его житейской мудрости: - Лишние руки в хозяйстве никогда не помешают. А что девчата, только приданое успевай им готовить, да женихов подыскивай, чтобы вовремя замуж вышли, а то засидятся в девках, все - пиши пропало. И родителям – лишняя обуза, и девке счастья нет. Бабий век короткий, а девичья краса еще не долговечней, кто ее после двадцати лет замуж возьмет. Я это точно знаю, у меня семь дочек, - вздохнул Панас, - и все на выданье, а где я им всем приданное наберу да деньги на свадьбы.

– Гляди, кто-то едет по улице, - сказал всматриваясь вдаль Петр, приставив руку козырьком к глазам, чтобы лучше видеть. – Кажется, знатные господа едут. А это, случайно, не внучка старика Борщевского?! Это только у нее я видел такой добротный экипаж.

– Не экипаж это, дурень, а целая карета, - сказал Панас. Он, посмеиваясь, натянул парубку шапку на лоб. Шапка соскочила и закрыла Петру глаза.

– Да что ты делаешь, мне же ничего не видно, - рассмеялся Петр и стащил шапку с головы вовсе.

– Не будь разиней, дурень! Беги скорей к хозяину и скажи, что дорогие гости пожаловали к нему, - учил уму-разуму старый молодого. Барин так обрадуется, что отпустит тебя домой на целый день, а может быть и на два. Да еще на водку заработаешь.

– Как здорово бы было! Так хочется Наталку увидеть! – парень ринулся было бежать, вдруг остановился как вкопанный посреди двора и стукнул себя по кудлатой башке, как будто это помогало ему соображать: - Только как же я, простой мужик, да войду в барский дом, да еще в парадные двери? мне же только с черного входа разрешается заходить…

– Не думай сейчас об этом. Иди скорее в дом, да прошмыгни сразу в гостиную, а то я вижу, что тебя хотят опередить. Кудря, вон уже мылится сюда, бежит со скотного двора к дому. Гляди, тоже хочет выслужиться!

Петр не стал больше терять времени, он что духу побежал к дому, ветром вскочил на крыльцо и забарабанил в дверь. А старый Панас задержал Кудрю у калитки забора, что отделял парадную усадьбу от хозяйских построек.

– Куда прешь, рыжий черт?

– Разве не видишь, княжна Флора едет домой. С ней чета Хмелей Иван и Валерия. Деревенские мальчишки эту новость уже по всему селу разнесли.

– Вижу, все вижу, только и у нас свой гонец нашелся, - сказал Панас, лукаво усмехаясь в усы.

Кудря было ринулся обойти Панаса. Но тот стоял неподвижно, сложив руки на груди, крепко упираясь ногами в землю. Всем своим видом давая понять, что не пропустит мимо себя никого. Щуплый Кудря понял, что ему не одолеть могучего Панаса, он махнул рукой, зло сплюнул на землю, развернулся и пошел восвояси…

Услышав новость, старик Борщевский в чем был выскочил на порог встречать дорогих гостей. Управляющий кинулся вслед, чтобы укрыть плечи барина овчинным тулупом.

– Оденьтесь, Игнат Петрович, а то простудитесь, - назидательно бурчал Кузьма Егорович.

– Да ничего со мной не случится! Радость, вон, какая! Прикажи, Кузьма, пусть быстрее открывают ворота!

Когда Флора вышла из кареты, то сразу же увидела деда. Он широкой походкой шел к ней навстречу, протягивая руки. Сердце ее дрогнуло, она поняла, как ей не доставало общения с родными людьми, как она соскучилась за дедом.

– Флора, наконец-то ты приехала! – Игнат Петрович обнял внучку за плечи. – Совсем вы забыли старика, и ты, и Богдан, - голос Борщевского дрогнул от волнения.