Мужчины проводили ее настороженными взглядами и вернулись в комнату. Закрывая дверь, Семен Степанович уткнулся взглядом в Катины туфли посреди коридора и озадаченно нахмурился.

–До отъезда надо связаться… Ты меня слышишь? – окликнул его Аркадий, возвращаясь к прерванному разговору.

–Да, да, – отстраненно ответил дедок, с трудом отводя глаза от высоких каблуков, и захлопнул дверь. – Что ты сказал?…

Оказавшись одна, Катя принялась беспокойно метаться по комнате. Нечаянно подслушанный разговор был странным и тревожным. "Жениться неизвестно на ком" – это, похоже, про Людмилу и Бориса? Вроде бы больше в этой семье никто в последнее время не сочетался законными узами. Что за особо приближенная публика голубых кровей здесь обитает, если Люся для них – неизвестно кто? А еще эта странная фраза про зону “Б”, допуск в которую сопряжен с риском… Скорее всего ее догадка про работу Бориса верна – речь явно идет о каком-то секретном объекте! Что он там еще сказал? "… не думаю, что она замешана…" В чем, интересно, Люся может быть замешана?

Зная тетку столько лет, девушка не могла предположить ни одного дела, в котором та могла быть замешана кроме глазенья в телевизор, ухода за своим прекрасным лицом и телом, и рейдов по модным магазинам, но вряд ли эти пристрастия могли вызвать такую тревогу у ее новых родственников.

Девушка перебирала варианты и недоумевала все сильнее, но, вспомнив о своем печальном ночном опыте, не торопилась делать выводы. Вокруг несомненно происходит что-то непонятное, но вполне возможно, для всего этого найдется самое простое объяснение. Вот бы поговорить сейчас с Люсей. И угораздило же их с мужем именно теперь угодить в карантин!

"Хотя… Ну и что, что она в больнице? – внезапно осенило девушку. – Не тюрьма ведь, пробраться можно. В инфекционную, конечно, сложнее, но это Аркадию туда ход закрыт, а я могу вспомнить свое медицинское прошлое. Врачом-консультантом прикинусь или новым интерном, который отделения перепутал. Что-нибудь придумаю, главное – белый халат надо раздобыть.”

Халат! Катя обрадовалась. Именно этот предмет одежды она совсем недавно держала в руках и сама уложила его в один из чемоданов Нонны Павловны. Нужно было только вспомнить, в какой. Исполненная решимости, девушка высунулась в коридор. Убедившись, что он пуст, она прокралась к четырем здоровенным баулам и принялась вспоминать, куда засунула халат.

Капризная память сразу же повернулась к хозяйке задом и неизвестно куда передом, и выдавала что угодно, только не нужную информацию. Как только девушка делала выбор: “Точно, он лежит вот в этом коричневом чемодане”, зловредный внутренний голос подбрасывал порцию сомнений: "Уверена? А может, вон в том, кожаном? Халат появился из шкафа где-то в середине упаковочного процесса, и кожаный чемодан укладывался примерно тогда же…"

"Правильно!" – после некоторого раздумья соглашалась со своей памятью Катя и нацеливалась на кожаный желтый саквояж, но отводила руку в последний момент: "Хотя… Вроде бы я его положила не в желтый саквояж, а в эту черную сумку с ремешками?… Или нет?…"

Сумка с ремешками подмигивала ей поочередно двумя своими металлическими пряжками. Одна – одобрительно: "Открывай, халат точно здесь!" Вторая – насмешливо: "Ну давай, перекопай заново всю эту гору барахла, которую ты с таким трудом запихнула в Ноннины безразмерные сумищи.”

Катя от досады прикусила губу, переводя напряженный взгляд с одного чемодана на другой. Где же этот чертов халат?

"Была – не была,” – решилась она и ринулась открывать самый большой.

Нужного предмета там, естественно, не оказалось. Кое-как затолкав все обратно, девушка упрямо сжала челюсти и приступила к потрошению второго. Перед лицом такой непреклонности халат быстро сдался – нашелся между двух пар растоптанных туфель на самом дне. Катя едва удержалась от победного вопля, схватила желанную добычу и пулей вылетела из дома.

"Эх, стетоскоп бы еще на шею повесить, – с сожалением подумала она, но этот медицинский прибор вряд ли имелся в наличии в доме Бахчеевых. – Ладно, обойдусь как-нибудь.”

На город опустился чудесный теплый вечер. Ковры из разноцветных тюльпанов расцвечивали клумбы, журчали фонтаны, гуляли влюбленные парочки. Автомобильные пробки уже рассосались, и Катя без труда добралась до инфекционной больницы. Она придирчиво осмотрела высокие стены и охранника на проходной, и остановилась у входа, чтобы оценить обстановку.

Тонкий ручеек выходивших из клиники явно составляли сотрудники, закончившие работу. Они привычно прощались с меланхоличным вахтером и спешили к автобусной остановке или припаркованным вдоль улицы автомобилям. Еще меньший поток тех, кого бдительный сторож пропускал внутрь, очевидно составляли опаздывающие на ночное дежурство медики. Они торопливо пробегали через проходную, на ходу показывая ему синие пропуска с фотографией. Посетителей, которые пытались пройти внутрь или передать заболевшим родственникам продуктовую посылку, неумолимый страж твердой рукой заворачивал обратно.

Закончив осмотр, Катя отступила за ближайшее дерево и быстренько натянула халат. Он оказался большим, помятым, с дыркой на локте. Пришлось закатать рукава, чтобы спрятать оторванный клок ткани. Девушка критически оглядела себя и сморщилась – вид был, прямо скажем, непрезентабельный. Значит, придется брать нахальством. Она решительно выдохнула и двинулась вперед.

Войдя в тесное помещение проходной, Катя нацепила на лицо выражение важной, безумно занятой докторши и, не глядя по сторонам, направилась к турникету.