Вопрос был глупым, но Каэл был готов на все, лишь бы отвести взгляд от костей.

— Она белая.

Руа медленно моргнул.

«Для тебя, потому что она не с тобой связана. Но когда я смотрю на нее, я вижу красный — огненная чешуя сияет от ее движения. Она сияет там, где я тусклый. Но я люблю не только ее чешую. До встречи с Моей-Руа я был без цели, — сказал он со стоном. — У моего сердца не было цели, мои крылья носили меня по миру. Но у Моей-Руа был огонь ее отца, хоть она еще была мала для него. Я сказал ей, что огонь часто доводит ее до беды. Но я достаточно большой и сильный, чтобы нести всю страсть ее сердца, что она не может. Потому валтас свел нас, — сказал он, его чешуйчатые губы изогнулись. — Он знает, чего нам не хватает, и дает пару, что делает нас целыми. И когда мы только стали парой, Моя-Руа принесла теплый огонь в мою жизнь. Но после того, как ее мать, Его-Дорча, была жестоко украдена у нас… огонь стал яростным. Это другая сторона валтаса: делить радость и печаль. Я нес ее гнев многие годы, и я не всегда справлялся хорошо, — мрачно признался Руа. — Но даже так я лучше тысячу лет буду нести ее печаль, чем проживу хоть миг без нее. Она — Моя-Руа, потому что она — это я, идеальный я. Без нее я буду потерян. Скажи, человек… — он приблизил нос. Он был слишком близко. — Какого цвета Твоя-Каэл?».

— Ее зовут Килэй. И она такая, как тебе видно, — буркнул Каэл. Было сложно слушать Руа и не ощущать обмана. Они и тут не совпадали.

Как бы он ни любил ее, это не сравнить. Он не может заботиться о Килэй так, как она заботилась о нем.

Ничто из его поступков не сравнить с валтасом.

Последняя крыса

Конца не было. Даже если бы Тельред сидел там сто лет, ничего не изменилось бы. О, стул мог рассыпаться под ним, и море подняться до его сапог. Королевство могло развалиться.

Но даже после сотни лет хаоса и разрухи совет будет воевать.

Все начало разваливаться вскоре после их последней встречи. Тельред не знал, что именно случилось, и слухи только мешали узнать правду. Некоторые из совета заявляли, что канцлера свергли, другие — что он сам подал в отставку.

Ходили слухи о графине Д’Мер, и во многих говорилось о яде и отрубленных головах. Но хотя из-за жутких деталей их было сложно забыть, Тельред старался о них не думать. Слухи о графине были слишком выдуманными, чтобы быть правдой. Ему казалось, что так кто-то хотел отвлечь Совет от взяток в портах.

Но даже если они не могли договориться, все в совете клялись, что договорились со Срединами. Тельред тешил себя этой мыслью. Последние пару недель только осознание, что моря в безопасности, не давало ему сойти с ума на совете.

Но теперь и это у него забрали. Ему хотелось швырнуть стул по комнате.

— Тихо, прошу! Вы можете быть тише?! — рявкнул советник во главе стола.

Самодельные палатки усеивали дальнюю часть комнаты собраний. Жители прибыли чуть больше недели назад на небольшой группе кораблей из Коппердока — остатки флота, на который напали маги. Они днями двигались вдоль берега к замку канцлера, боясь задерживаться где-либо.

Теперь они были в безопасности, и их не удавалось выгнать. Они устроили лагерь в комнате собраний: спальные мешки рядами, и всюду бегали дети. Но их шум был ничем, по сравнению с яростью кораблестроителей.

— Мы притихнем, когда вы ответите Срединам! — закричал один из них. Он прижимал к груди кричащего младенца, пока тыкал пальцем в сторону стола. — Вы говорили, что совет договорился с королем. Вы обещали, что войны не будет.

— Договорились, и ее не будет, — ответил другой советник, не оборачиваясь.

Его слова вызвали новый возмущенный рев:

— Тогда почему нас прогнали из домов?

— Почему маги сожгли половину наших кораблей и невинных людей?

— Почему же на них был герб короля? Вроде бы, если есть договор, народы не нападают друг на друга.

— Выдумки и бред, — заявил другой советник поверх криков жителей. То был пухлый мужчина с густыми усами в пятнах на краю — остатках еды.

Он не справился как канцлер, и потому герцога Реджинальда убрали. Но Колдерой был лучше в политике, чем многие думали: он как-то вернулся за главный стол.

Теперь он смотрел на кораблестроителей поверх усов. Если в нем и была хоть капля милосердия, он ее не показывал.

— Совет выслушал ваши проблемы, и когда мы назначим нового канцлера, мы рассмотрим их, — сказал он в усы. — Но, боюсь, жизнь тут вам не поможет. Вы должны дать нам время и место для работы…

— А куда им идти? — рявкнул Тельред. Он вскочил раньше, чем понял, что его гнев достиг предела. Его деревянная нога громко скрипнула в тихом зале. Кожаный щиток сжал кожу на колене. Но он едва ощущал. — Совет хочет помочь им устроиться в другом месте? Найти им работу? Кормить их?

Колдерой моргнул, его подбородок затрясся, пока он озирался. У всех советников был один взгляд — словно они о таком и не думали.

— Уверен, они справятся сами.

— Нет. Не у всех есть еда. Многие должны за нее работать. Без работы они не смогут есть.

— Тогда им стоит вернуться к своему ремеслу.

Тельред старался говорить спокойно. Даже после услышанного глупость совета умудрялась потрясать его.

— Вы не слушали? Им не вернуться домой к…

— Да, по их словам, — фыркнул Колдерой. — Но совет не будет действовать, пока истории не окажутся правдой. Нам нужны доказательства.