Каэл все еще был далеко. Оборотни беспомощно бились с монстрами. На пути было много тел, и между ними было мало места, чтобы бросить. Рассвет погубит обоих. Он повернулся к стене, надеясь, что высота поможет ему бросить. Но что-то на вершине Средин привлекло его внимание.

Он подумал сперва, что это одна из птиц короля: предмет размером с человека летел из открытого окна. Он извивался и летел к земле. Но когда тень перестала скрывать его, Каэл понял, что видел.

Человека в золотой тунике с черным драконом на груди. Его ладони беспомощно ловили воздух, он размахивал ногами. Каэл заметил лишь ужас на его лице и глубокий порез на челюсти.

Глаза мужчины расширялись, пока его тело падало, и он рухнул на землю.

Его смерть послала рябь по полю боя. Монстры отпрянули в тишине, и Каэл увидел свой шанс. Он убрал Рассвет в ножны и схватил кинжал у павшего солдата. Хотя его рукоять была подтаявшей, оружие еще могло сработать.

Когда он прошел к стене, все изменилось.

Волк держал Серочеса, но не рычал. Тьма пропала из его взгляда, вытекала пеной из глаз. Она отступала медленно, но глаза становились умными и карими.

Рука Каэла застыла над ним, кинжал выскользнул из груди. Глаза… были как у Кровоклыка — метка, что оборотень обладает разумом. Хотя его тело было искажено, ярость покинула его взгляд. Монстр отпустил Серочеса, опустив на землю, и тихо заскулил.

Другие монстры шагали, как пьяные, тьма покидала их взгляды. Они моргали, не скрывая потрясения. Шаманы смотрели из четырех углов двора. Солдаты были мертвы или разбежались, и поле боя застыло.

Серочес смотрел на волка-монстра. Его голова была опущена от шума скуления, уши стояли дыбом. Его грудь раздулась, и из легких вырвался душераздирающий вой.

Он был таким резким и пронзительным, что Каэл ожидал, что бой начнется снова. Но нет. Но волки сбежались со всех сторон к нему, добавили свои голоса песне Серочеса. Псы лаяли и прыгали вокруг монстров, яростно виляя хвостами.

Шаманы кричали один за другим, и монстры отвечали: ревели медведи и львы, вопили лисы и выбегали из толпы, сверкая рыжими хвостами. Шаман-сокол расправила крылья, издала вопль и увела за собой стаю всех птиц.

Она полетела к болоту, и за ней летели, собираясь в небе, монстры вороны и ястребы.

Там собралось столько странных существ, что Каэл едва мог всех увидеть. Но страннее всего был человек. Он вышел из разбитых дверей крепости, его тяжелые шаги стучали по земле. Хотя его лицо было искалечено синяками и шрамами, было сложно не заметить улыбку его кривого рта… и блеск здорового глаза.

Волки-монстры завыли при виде мужчины. Они прыгали вокруг него, бросались на его грудь. Низкое рычание вырывалось из их глоток, пока он чесал их уши.

Серочес оскалился и подошел поздороваться. Его ладонь с трудом достала до поясницы мужчины со шрамами. И когда шаман-волк повернулся к Каэлу, он понял, что все смотрят на него.

Шаман-сокол уже улетела в болото со своей странной стаей. Каэл смотрел на пустой двор, кроме оборотней и павших позолоченных тел. Раз в глазах монстров не было тьмы, проклятие было разрушено.

Он не видел повода держать их в крепости и дальше.

— Идите, — он подавил улыбку. — Ваш долг отплачен.

Серочес коснулся его груди.

— Мы будем навеки благодарны, Меченый.

Хотя он ничем это не заслужил, от грома их благодарности он улыбнулся. Он улыбался, пока последняя лиса не убежала за ворота, и, может, поэтому он не заметил рычащую тень, пока на него не напали.

Ветер свистел в ушах, он полетел с вала, но воин в нем укрепил ноги. Он перекатился и оказался на спине, и тут ощутил вес знакомой железной хватки.

— Килэй!

Она села на него, глаза пылали, она хмурилась. Пот покрывал ее лицо, стекал по шее ручьями. Ее руки дрожали, ладони проехали по его груди… и крепко сжали горло.

Он с трудом дышал. Она давила, удушая его.

— Каэл, — прорычала она, пальцы сжимались.

Ее кожа покраснела от ярости, и он заметил ошейник на ее горле. Хотя ошейники монстров растаяли, ее все еще ярко горел. Она скалилась от растущего света, пальцы сжимались.

— Каэл.

Он работал быстро, убрал заклинание и разорвал ошейник пополам. Когда он отбросил его, она рухнула на грудь Каэла.

— Каэл… — выдохнула она, убирая ладони. — Пламя. На миг я подумала, что Ульрик заставит меня убить тебя.

Он обвил ее руками и прижал к себе как можно крепче. Облегчение остудило его тело, заполнив сердце до краев.

— Я рад, что ты меня не убила.

Она рассмеялась и поцеловала его.

— И я. Не хочу признавать, но я тебя успела полюбить.