— В тот день я был там вместе с отцом. Очень близко и вместе с тем невероятно далеко. Мне не повезло пораниться возле клетки с хмерой, которую тот темный привез из Серых пределов. Траш почуяла запах крови и, будучи голодной, разломала прутья, затем нашла меня по следу, но убить не успела. Только поцарапала, а потом мы слились, и она уже не могла ничего сделать: в стае бывает лишь один ведущий, а я и тогда не любил уступать. Так и вышло, что «Огонь жизни» на меня почти не подействовал, а мы с малышкой оказались на тропе.

Элиар чуть вздрогнул.

— Но если он умер, откуда тогда у тебя…

— Он проклял нас, — печально ответила Белка. — Проклял всех, кто жил в стороже и рядом с ней. Все мои друзья и родные погибли в течение нескольких дней после пожара. Те, кто смог уехать из деревни, тоже прожили недолго: месяц, два, три… насколько я знаю, больше года не выдержал никто. Несчастные случаи, грабители, поваленное дерево в лесу… проклятие не пощадило никого. Только Литура, который был слишком далеко в тот день.

— И тебя.

— Увы, меня это тоже коснулось. Просто из-за Траш и ее нечувствительности к магии проклятие сработало несколько… по-другому. Оно не убило нас, не обожгло, не раздавило на тропе. Оно всего лишь сделало так, что рядом постоянно гибнут дорогие мне люди. И это худшее, что только могло случиться. Иногда я даже начинаю думать, что было бы гораздо легче, если бы меня тогда убило на месте. Одним ударом, мгновенно… да даже медленно! Я бы не сожалел, потому что все проблемы были бы решены!

— Мне жаль, — неслышно прошептал светлый эльф, и это прозвучало на удивление искренне.

— Мне тоже, Элиар, — тяжело вздохнула Белка. — Ты даже не представляешь, как сильно я жалею, что все так сложилось. Даже Сар’ра поддался, даже его воля не устояла против этого дрянного колдовства. Я подозревал, догадывался, что что-то не так, но он не подавал виду и только перед смертью решился признаться. Однако даже это сделал так, чтобы я не мог ничего изменить и ни о чем не жалел… Мы попрощались с ним еще месяц назад, перед отъездом, потому что уже тогда знали, что ему не выжить. Знали, что, когда я вернусь, он станет другим. В Серых пределах такое часто случается. Настолько, что мы давно потеряли счет ушедшим. Скарн, Идеас, Волтер, Аддик… за двадцать лет ушли многие. Поверь, я давно привык терять друзей. Все мы привыкли, хотя легче от этого не становится. Но смерть так же естественна, как и жизнь. От нее не уйти, не спрятаться и не сбежать. Я хорошо это понимаю…

Белка на миг прервалась и зябко обхватила себя руками, а потом снова заговорила. Медленно, весомо и очень спокойно, будто давно ждала этого разговора.

— Может, тебе это покажется смешным, но мы верим, что у каждого Стража есть своя звезда в созвездии Дикого пса. Верим в то, что есть иная судьба. И когда кто-то уходит, в небе загорается новый огонек. Мы верим, что наши братья ушли в лучший мир, где не будет этой боли, страха и бесконечной войны на выживание… Сар’ра сейчас там, и, надеюсь, ему хорошо, потому что он наконец стал свободным. А когда мы снова увидимся, я обниму его так, как никогда не мог раньше. И он обнимет меня, потому что никакой магии между нами больше не будет, как не будет и навязанных ею чувств. Просто друзья… Пересмешнику никогда этого не понять. Он не умеет чувствовать, не умеет сострадать. Он не настоящий, какой бы облик ни украл и сколько бы крови ни выпил. Он просто нежить, вечно голодный вампир, умеющий читать мысли и проникающий в память жертв с тем, чтобы находить себе новое пропитание. Я убил его легко. Без жалости, как и надлежит поступать с тварями… но и без ненависти тоже. Я благодарен ему за то, что он в точности исполнил последнее желание моего друга. Поверь, для нашей жизни это очень много. Настолько, что за такой подарок я убил его быстро и безболезненно. Так, как он, может, и не заслуживал. Правда, для этого мне пришлось подпустить его очень близко. Но он проиграл этот бой, Сар’ра спокойно ушел, а я… Я действительно ни о чем не жалею.

Она надолго замолчала, и Элиар больше не посмел ее тревожить. Бесшумно поднялся, отряхнул штаны и шагнул к молчаливым деревьям. Хватит бередить чужую душу. Она тоже заслужила покой. Пусть горечь потери уйдет и оставит после себя лишь хорошие воспоминания. Ведь Сар’ра умер так, как хотел, и это было действительно красиво. Не его вина, что так все сложилось. И не ее вина, что он всегда оставался просто другом. Это судьба. И никто не вправе оспаривать ее решения.

— Эй, ушастый!

Элиар, уже почти добравшийся до деревьев, непонимающе обернулся.

— Кажется, ты успел ко мне остыть?

Эльф пожевал губами, прислушиваясь к своим ощущениям, неосторожно взглянул на внимательно изучающую его Белку и… неожиданно улыбнулся.

— Не скажу, что совсем, но сейчас мне гораздо проще находиться рядом с тобой, чем пару дней назад. Это что, тоже магия? Разве ты можешь ее контролировать?

Она покачала головой.

— Просто у тебя наконец-то включился инстинкт самосохранения, который и заставляет держать некоторую дистанцию. Так со всеми происходит. Со временем.

— Почему?

— Потому что моя сущность слишком опасна, — спокойно пояснила Гончая. — И вчера ты это понял. Не чувствами понял, не скалься, а рассудком. Он мудрее и старше чувств. Его невозможно обмануть, мой ушастый друг. Он знает гораздо больше, чем ты можешь себе представить, и бережет тебя от глупостей. Он же гасит мою силу, чтобы ты смог вести себя разумно. Конечно, этого не всегда хватает, но я постараюсь, чтобы тебя больше не задевало.

Светлый немного нервно хмыкнул.

— Благодарю, это лишнее.