— Не буду, — сказал он. — Если тебе это неприятно.

Не сказать, чтобы мне было это неприятно, но…

Додумать про «но» я не успела, Эрик мягко перехватил ленту из моих рук, а потом потянул за пояс халата. Попыталась перехватить, но он отвел мои руки в стороны: по-прежнему легко и ненавязчиво.

— Сначала я помогу тебе одеться.

Это прозвучало так, что мне разом перехотелось завтракать.

— По-моему, сейчас ты меня раздеваешь.

— Я же не могу надеть платье поверх халата. Точнее, могу, но смотреться это будет не очень, не находишь?

— Вы невыносимы, месье Орман!

— Эльгер.

— Что?

— Эльгер. Моя настоящая фамилия.

Эльгер… Какое знакомое имя! Но где я могла его слышать?

Тем временем с меня стянули халат, отбросили на постель, а после Эрик действительно подхватил платье.

— Повернись, Шарлотта.

От короткого приказа из головы вылетели все мысли.

Сама не знаю почему, рядом с ним я тоже постоянно думала о… об интимной близости. Должно быть, это какое-то помешательство, иначе с чего мне покрываться мурашками под его взглядом, даже когда он меня не касается?

— А теперь подними руки.

Платье накрыло меня атласным облаком, скользнуло по чувствительной коже. Я вздрогнула, когда сильные пальцы коснулись шнуровки на спине: удивительно, но оно действительно позволяло ходить без корсета. Это я поняла, стоило Эрику плотно затянуть лиф. Плотно, но все-таки не настолько, чтобы я почувствовала себя сплющенной сухой рыбиной, из которой выдавили все соки. И да, это ощущалось совсем по-другому: ткань ласкала кожу, плотно прилегала к груди, открывая сквозь окно декольте лишь дюйм ложбинки. Рукава тоже не были плотными: закрывая плечи, книзу они расширялись. Юбка без кринолина была совсем не пышной, но переливалась бликами, как морская гладь.

— Вернемся к прическе, — Эрик кивнул на постель.

Искренне порадовалась этой передышке, потому что даже одевание в его исполнении выходило крайне провокационным. Опустилась на краешек кровати, чувствуя, как атлас скользит по коже, не защищенной корсетом и нижней одеждой.

Кажется, я поняла, зачем это было нужно Эрику, потому что одна только мысль о том, что под платьем у меня ничего нет, отозвалась внутри возбуждением. И это ему я ставила в укор, что он ни о чем другом думать не может?!

Он отошел лишь ненадолго, за гребнем, а в следующую минуту его пальцы уже скользнули по моим волосам.

— Где мы будем завтракать? — спросила я.

Только сейчас вспомнила, что он сказал «идем», да и не торопились нам накрывать в спальне.

— В мастерской.

— В мастерской?

— Да, это идеальное место, чтобы начать новый день.

Должно быть, место действительно идеальное, и раньше я была бы счастлива начать день вместе с Эриком среди красок и холстов, в самой светлой комнате этого дома, но…

— А как же Камилла с Эммой?

— При чем тут Камилла с Эммой? — голос его прозвучал отстраненно.

Он заплетал мне косу, я видела, как льется лента, перекинутая через мое плечо, с каждой секундой становясь все короче.

— Ты говорил, что Камилла твой друг. Точнее, ты ее так представил…

— Так и есть, Шарлотта. Камилла стала одной из немногих, с кем я мог быть собой.

— И долго вы… были в таких отношениях, о которых ты говорил?

Мысленно прикусила язык, но поздно. Вот почему, почему, когда дело касается Камиллы, я не могу держать его за зубами?! Почему я не ревную Эрика к той женщине с картин, жене его брата?

— Несколько месяцев. Ей нужно было понять, что мужчина не равно безжалостная тварь, а еще — что боль тоже может быть исцеляющей. Даже если основа под ней всего лишь темная страсть. Она училась чувствовать заново, и она научилась.

— Она в тебя влюблена?

— Возможно.

Возможно?!

— И ты так спокойно об этом говоришь?

— Я никогда ничего ей не обещал, а что обещал — все исполнил. Сейчас нас связывают исключительно деловые и дружеские отношения, все остальное — ее выбор.

— Тебе не кажется, что это слишком жестоко?

— Не кажется, — холодно ответил Эрик. — Наши чувства никоим образом не касаются других людей. Если бы я сходил по тебе с ума, а ты оставалась ко мне холодна, это был бы мой выбор. Ты тут ни при чем.

— А если бы случилось наоборот?

— Такого не случилось, Шарлотта, — негромко произнес он.

Но с Камиллой случилось.

Все-таки временами я совершенно его не понимала. Пожалуй, лучше свернуть этот разговор, тем более что спросить я хотела о другом.