— Но я не знала, — я приподнялась на руках и села. — Как я могла узнать?!

По маске прошла волна, на миг открывшая недоверие.

— Ты сейчас серьезно?

— Зачем мне тебя обманывать? — мой голос дрогнул, я судорожно скомкала пальцами покрывало. — Я не…

Вот тут я снова покраснела.

— Я не знаю, откуда берутся дети.

— Что?!

— Леди Ребекка мне ничего не рассказывала, — пробормотала я, чувствуя себя донельзя глупой. — И я… Мне больше не с кем было об этом поговорить.

Сквозь недоверие на лице Эрика проступило самое что ни на есть настоящее изумление, а затем он прикрыл глаза.

— Счастье твоей… леди Ребекки, — вздохнул он, — что в праздничную неделю мы к ней не поедем. Иначе я бы не удержался от того, чтобы высказать ей все, что думаю.

Эрик шагнул ко мне и опустился рядом со мной на кровать.

— Дети, Шарлотта — это продолжение близости между мужчиной и женщиной. Когда я говорил тебе о детях… — он глубоко вздохнул. — Я понятия не имел, что… Всевидящий!

Я подняла на него глаза.

— Она не рассказывала тебе, что когда ты взрослеешь, гм, кое-что в твоем теле меняется?

— Говорила, — я кивнула и даже не покраснела.

Почти.

Это случилось, когда мне было одиннадцать лет, я здорово перепугалась, но леди Ребекка объяснила, что так бывает у всех женщин раз в месяц, и что потом, когда я состарюсь, оно прекратится.

— И ты ничего необычного не замечала в последнее время?

— Ой.

Действительно, это «раз в месяц» у меня не случилось, но за всеми событиями я даже об этом не задумалась. И не сказать, чтобы сильно расстроилась, потому что когда оно случалось, у меня дико болел живот и кружилась голова.

— Словом, именно это взросление позволяет тебе стать матерью. Лотте, когда между нами все случилось, я думал, что позаботился о такой возможности. Больше того, я был уверен, но…

— Позаботился?! — я моргнула.

Эрик покачал головой.

— В общем… есть определенные средства, которые позволяют избежать рождения детей.

— Избежать? — переспросила я. — Ты хотел избежать нашего ребенка?

Эрик не то зарычал, не то хрипло вздохнул.

— Я не хотел создавать тебе проблем…

— Разве малыш от любимой женщины может быть проблемой?

На этом выражение его лица стало каким-то совсем потерянным, я же искренне не понимала: как так получилось, что… он что, не рад нашему малышу?!

— Ты не рад? — у меня задрожали губы.

Я бы и хотела скрыть свои чувства, но увы, не могла: сейчас я была настолько распахнута настежь, что у меня при всем желании это не получилось бы.

— Не рад?! — Эрик перехватил меня за плечи и заглянул в глаза. — Да я с ума схожу, потому что… потому что больше всего на свете хочу, чтобы ты подарила мне сына. Или дочку, похожую на тебя.

— Тогда почему…

— У людей есть множество причин желать или не желать детей, — хрипло произнес он. — Но мне нет до них никакого дела. Я просто хочу сказать, что когда все случилось между нами впервые, я еще не думал о детях. Но сейчас…

Он перехватил мое лицо, глядя в глаза.

— Ты мое счастье, Лотте. И большее счастье, чем быть с тобой — это разве что знать, что скоро нас будет трое.

Я всхлипнула и прижалась к нему.

— Я люблю тебя, — произнес он, проводя ладонью по моим волосам. — Я люблю тебя и то чудо, которое ты мне подаришь. Хотя я еще ни разу не видел его или ее, я уже с ума схожу от нетерпения. Хочу держать нашего малыша или малышку на руках. Хочу обнимать вас. Хочу сделать вас самыми счастливыми на свете.

Когда он положил ладонь мне на живот, я не выдержала и снова разревелась. Эрик укачивал меня на руках, как если бы я сама была ребенком, но я все равно плакала.

От счастья.

От радости.

От сознания того, что в мою жизнь после долгой стужи наконец-то пришла весна, и что эта весна никогда больше меня не оставит. Потому что моя весна — это он.

***

Сюин помогала мне с прической. Иньфаянка появилась здесь в тот же день, что я пришла в себя, на этом настоял Эрик, и за ней тут же послали. Нам пришлось задержаться в Мортенхэйме: целитель не рекомендовал меня куда-либо перевозить, и Эрик решил остаться. Что касается случившегося той ночью, он мне все рассказал. Рассказал довольно отстраненно, избегая лишних деталей, но теперь я знала гораздо больше, чем мне хотелось бы.

О том, что Мортенхэйм должен был стать ловушкой вовсе не для меня, и о том, что де Мортен использовал приглашение, чтобы заманить нас. К моему великому облегчению, Луиза ни о чем не догадывалась. Разочаровываться в этой удивительной женщине не хотелось, а впрочем, мои чувства вряд ли можно было назвать разочарованием. Скорее, они заставили меня о многом задуматься и сделать соответствующие выводы. В частности, о том, что иногда подлость идет рука об руку с благородством (и речь здесь, как ни странно, не о титулах, что даны от рождения).