Старик наколол мясо, промокнул его в густом пряном соусе и отправил в рот. В этот раз он больше не закрывал глаза, лишь смотрел невидящим взглядом на шехзаде Селима и продолжал жевать.

– Лучше брать более волокнистый отруб, скажем, на кости. Там больше соединительных тканей, которые любят долгое томление. А так, очень даже неплохо, ученик, – благосклонно произнес старик. Это был первый раз, когда Ильхами эфенди признал в Диме ученика.

– Можно пробовать, дядя Ильхами? – с интересом спросил шехзаде Селим.

– Да, молодой господин.

Хозяин и пилот Ифрита улыбнулся и не медля ни секунды пододвинул к себе мясо. Напряжение, витающее в воздухе, вновь усилилось – дальнейшая судьба кинна Улуса решалась в это мгновение. Юный шехзаде отрезал аккуратный кусок мяса и сунул его в рот. И ничего! Отрезал второй кусок томленной говядины, но в этот раз наколол на вилку еще и грушу. Попробовал, закрыв глаза так же, как до того делал и Ильхами эфенди. Затем отложил вилку с ножом и внимательно, точно на диковинного зверя, посмотрел в глаза Дима.

– Кинн, ты удивил меня трижды. В первый раз, когда попросился на кухню. Второй раз, когда преподнес блюдо не сдобренное мышьяком или рицином. И в третий раз – вкусом этого, повтори еще раз, как называется это блюдо?

– Бык в грушах, господин, – от волнения ноги Дима подкашивались.

– Подходящее название для блюда султанского стола. Сладкое, как стихи Мехмеда Недима и благочестивое, как молитва в Бархатном замке моего отца! – Селим стащил с мизинца перстень и протянул его Диму. – Улус, ты больше не кинн. Ты и твои дети, и дети их детей более не рабы мне, но при одном условии.

– Да шехзаде, все что угодно!

– До конца своей жизни ты будешь служить мне не как мой раб, но как истинный салаф, что разделяет мою мечту: расширить империю моего отца, светоносного сына Пророка, Султана Базияда пятого от Геркулесовых Столбов на западе до Страны вулканов на Востоке вместе с его столицей доминионом Краем Света! Ты согласен?

У Дима не нашлось слов, чтобы ответить, он лишь кивнул, пытаясь проглотить комок застрявший в горле. Сейчас шехзаде Селим говорил не просто как эмират или даже султан, он говорил словами Александра Македонского, великого завоевателя прошлых эпох. Тот тоже был молод и амбициозен, и как положено великим, рано умер.

А о последнем Дим обязательно позаботится. В нужный момент, а не топорно, как показывают в видео хрониках героев Нового Ковчега и Конфедерации. Многие годы готовить хорошего бойца, чтобы бездарно разменять его на приоритетную цель? Глупое, даже преступное расточительство ресурсов! И под “ресурсами” Дим подразумевал солдат, в том числе включая себя.

– Вот и славно, Вольный салаф Улус, выбери себе второе имя, и завтра твой чип перепрошьют. Можешь завести жену, или много жен, если будешь усерден. Кто знает, может сегодняшний день подарит моему эмирату династию великих поваров! – рассмеялся он.

Молодой шехзаде упивался собственной щедростью, несмотря на тяжелый взгляд старшего брата.

– Да господин, пусть ведут тебя молитвы Пророка! – Дим впервые проговорил заученную фразу наивысшей благодарности. Такие слова не говорят проходя даже перед эмиром, используя только в действительно важные моменты.

– Это ещё не всё, вольный человек Улус, – он протянул Диму снятый с мизинца перстень. – Вот тебе мой дар. Ты доказал, что увлеченный идеей человек способен даже превзойти мастера! – тут Селим поймал взгляд старого повара и поправился. – Не сейчас, конечно, но через пару-тройку лет, может быть! Перстень – не только награда, но и пропуск по крепости. Вдруг, гуляя ночами по Нарын-Кала тебе придёт в голову ещё одна шальная и гениальная мысль, то не робей, иди прямо ко мне.

Было видно, как собственная щедрость опьяняет шехзаде Селима, как он наслаждается собственной властью. Она опьяняет, зашоривает взор безнаказанностью и вседозволенностью. Только Великие способны не только устоять перед соблазном, но и творить при его помощи добро. Селим был бы великим султаном, тем, кто может привести эмираты Салаф к мировому господству!

– Я не достоин! Все что я делал – лишь стремился угодить вам, покровитель. Не подвести ваших надежд!

– И тебе это удалось. А теперь иди, только мне дозволено видеть, как млеет от странного блюда мой брат. Ему нужно поддерживать имидж старшего сына султана! – Селим надулся, подражая старшему брату. Шехзаде Мехмед никак не отреагировал, хотя было ясно, что слуги не должны были слышать этих слов.

Дим и Ильхами эфенди поклонились и не поворачиваясь спиной попятились к двери. А сыновья султана накинулись на яства, почти мгновенно забыв о присутствии посторонних. Дим уже развернулся, чтобы толкнуть запертую дверь и покинуть апартаменты шехзаде, как в спину его настиг окрик.

– Кинн, стой! – голос у шехзаде Мехмеда был густым, зычным. Голос истинного правителя! Поняв свою ошибку, шехзаде поправился. – Бывший кинн! Завтра ко мне и моему брату приедет дорогой гость. Сделай так, чтобы Технократ Невского Синдиката проглотил язык вместе с жадностью! Услужишь, и я одарю тебя, нет – накажу. Всё, иди.