– Чего ты ждешь, Ахмад? Иди и доложи визирю, что ты украл у своего господина лекарства! – Он указал на дверь и откусил хрустящее спелое яблоко.

Ахмад как-то неуверенно, полубоком двинулся к двери. Дим именно этого и ждал. Одно мгновение, и он выдернул из-под ног кинна ковер, повалив его. Затем, схватив со стола фруктовую вазу, Дим кинулся на него и бил ею по голове. Бил долго, пока Ахмад не затих, а потом сел рядом с еще теплым телом и завороженно смотрел на трясущиеся, покрытые липкой кровью руки.

* * *

Перед походом в лагере царил управляемый хаос. Солдаты и мех-мамлюки топтали главную площадь, кинны из отряда снабжения паковали контейнеры на тяжеловозных дронов, а Ильхами эффенди готовил прощальный ужин. Уже этой ночью он вместе с шехзаде Мехмедом и до сих пор не пришедшим в себя господином Герцем, отбудет в Новую Персию.

Дим суетился рядом помогая на вторых ролях, вернее, делал вид. План, родившийся у него позапрошлой ночью, потребовал немедленного исполнения. Вчера он всю ночь провел за плитой – приготовления не терпели чужих глаз. Будь у Дима возможность, он бы сохранил жизнь Ильхами эфенди, в конце концов, именно он в первый день дал ему знания, которые отбросят Халифат и посеят в нем раздор на долгое время.

Прошлой ночью в нейроинтерфейс Дима пришло письмо. Точнее, писем было больше сотни, но Дим не читая их, уставился на оповещение:

Связь с Системой Нового Ковчега восстановлена. Время задержки 1.27 м.с.

Значить это могло лишь одно: Рос Пер выслал впереди себя разведчиков, и их станция связи смогла покрыть в захваченной крепости Рома и Дима. Им хватило ума не обозначаться в чате, но Дим и не пытался их разговорить. Лишь отписался:

id10816: Хозяину Льва, Козла и Змеи. Ждите Всецарицы.

Послание было адресовано РосПеру. Легат был пилотом Химеры, которая по мифам и являлась чудовищем с головой и шеей льва, туловищем козы, хвостом в виде змеи. А Легат, посвященный в духовный сан Воинствующего иеромонаха, не может не знать День праздника в честь иконы Божией Матери "Всецарица”. По id вычислить отправителя для любого офицера Конфедерации было минутным делом, и Дим молился, что его послание дойдет до адресата.

– Шафрана стало меньше, – подметил старый, заглядывая в банку со специей.

– Да, учитель, я взял с собой немного, – отозвался Дим, нарезая овощи для зирвака к плову.

– Приятно, что ты решил отойти от своих изысканий к более традиционной кухне. Но не части с ним, это крайне коварная специя.

– Да, учитель, – не стал спорить Дим. Старик бросил щедрой рукою почти весь шафран в миску. И залил ещё настаиваться горячим бульоном для финального штриха к плову.

– А где Ахмад? – походя поинтересовался Ильхами.

– Собирает мои вещи перед отбытием, – на ходу придумал Дим.

Старик хмыкнул.

– А ты быстро освоился, Улус.

– У меня был хороший учитель, – вернул словесную шпильку ему Дим.

* * *

На прощальный обед было приглашено много гостей. Только свита шехзаде Мехмеда насчитывала полтора десятка человек! Ещё больше было тех, кто завтра идёт вместе с Селимом на Черный утес. Валиет (Совет военачальников.) шехзаде из восьми полководцев, семеро воинствующих дервишей, лысых, как прибрежный камень и таких же молчаливых, старший из мамлюков – личных бодигардов эмира и еще десяток незнакомых Диму людей.

Вопреки традиции, во главе стола сел Ильхами эфенди. На этом настоял сам Селим, приказав выстелить почетное место дорогой парчой.

– Дядя Ильхами, – обратился он к старому повару. – Ты переходишь на службу к моему брату только с завтрашнего утра, а сейчас ты по-прежнему мой офицер. И я, как шехзаде, приказываю: займи моё место и первым преломи хлеб за этим столом.

– Селим, мальчик мой… – размяк всегда жесткий и собранный Ильхами. – Пророк не одарил меня сыновьями, но, видят небеса, я всегда относился к тебе, как к сыну!

– Предлагаю тост! – произнес Селим, высоко подняв бокал с щербетом. – За моего названного второго отца!

Дим, считавший ранее, что алкоголь для последователей Пророка – табу, был сильно удивлён. Щербет, являвшийся подслащенным вином со специями официально алкоголем не считался, поэтому его употребление приравнивалось к лечению. Хотя и не одобрялось сановниками Пророка. Но отчего бы в тесном кругу, в хорошей компании, не лечиться? Пили все, и Диму пришлось выпить. Но о своей миссии он не забыл. Доливая в свою чашу, он самолично брал кувшин, не доверяя чашникам шехзаде.