– В чем дело?
– миролюбиво спросил он, скользнув взглядом по окаменевшему лицу Розы и остановив его на грузной фигуре Фредерика.
– Как жизнь, Фред?

Застигнутая врасплох ностальгией и целым букетом самых различных эмоций, Роза вздрогнула, когда Фредерик вдруг бросился здороваться со своим братом. Сама она в эту минуту могла гордиться лишь тем, что способность стоять прямо еще не покинула ее. Улыбаться же, глядя в глаза своим уже давно умершим бабушке и дедушке она не могла, даже несмотря на то, что едва их помнила. София осталась в ее памяти как укутанная в теплый шарф старушка, от которой пахнет ванилью. А что до ее мужа, то своего дедушку Роза и вовсе помнила только как Робера. А теперь он стоит перед ней, улыбка скользит по его молодому и загоревшему лицу, а на руках у него сидит измазанная в чем-то липком Олив. Ее мама - Олив Бернар, ставшая вдруг маленьким ребенком.

Опершись о руку Леона, Роза во все глаза смотрела на то, как здороваются ее дедушки, и как ее мама миролюбиво пускает пузыри, сидя у одного из них на руках.

– Робер!
– расцвел улыбкой Фредерик и выхватил Олив из рук брата.
– Ух, какая она уже большая и красивая! Я привел гостей!

– Прекрасно!
– просиял Робер, обнимая жену, с лица которой стало медленно сползать кислое выражение.
– Гостям в моем доме всегда рады, так что милости просим! Входите!

Поспешив забрать дочь у Фредерика, София прижала Олив к сердцу, и лишь после этого соблаговолила отойти в сторону, давая гостям пройти. Леон ей кивнул, и они с Розой зашли в квартиру вслед за обоими братьями.

Особо не церемонясь, благодушный Робер тут же пригласил гостей выпить чай, и уже спустя несколько минут все уселись за круглый стол, на котором царственно лежала липкая, обкусанная морковка.

С веселым видом передав огрызок жене, Робер налил всем чай и поставил на стол пирог.

– Малышка Олив так любит морковки...
– нежно сказал он.
– Мы всегда держим одну наготове.

Леон с Розой тут же сообразили, что следует сказать после подобного обращения, и сообщили растроганному Роберу, что никогда в жизни не видывали ребенка прелестней его дочери.

После этого обстановка заметно разрядилась, и София выразила свою надежду на то, что гостям понравился город.

– Как же я люблю Бове!
– заметила она, наблюдая за тем, как Леон очень медленно размешивает в своей чашке сахар.
– В общем-то и в России сейчас наступили тихие времена, но вот Бове... Здесь совершенно иная атмосфера, даже не знаю, как ее описать... А вы бывали в России? Вы, кажется, сказали, что путешествуете?

Леон поспешно отодвинул свою чашку в сторону и ответил положительно - у Розы даже создалось впечатление, что он рад возможности избавиться от необходимости размешивать чай. Он начал подробно рассказывать, и его откровенность настолько поразила Розу, что она едва не принялась в задумчивости пить свой чай - предостерегающий взгляд рассказчика спас ее в самый критический момент. Леон рассказал о том, как им понравился Ленинград, и на каких площадях они побывали, и как Роза была рада возможности побывать на родине ее родственников.

– О, как интересно, - высказалась София, когда Леон смолк.
– Выходит, у вас тоже русские корни... Какое совпадение, никогда бы не подумала!

В задумчивости она поглядела в конец стола, где Фредерик как раз отрезал себе кусок пирога. Перехватив ее взгляд, он виновато убрал руки под стол и залился краской. София вновь повернулась к гостям и посмотрела на Леона:

– И что же, вам понравился Ленинград? Всегда интересно узнавать чуть больше о жизни любимого человека, я это по себе знаю... Должно быть, вы молодожены? Вы так молодо выглядите.

Роза едва сдержалась, чтобы не выпить залпом свой чай, и ограничилась тем, что быстро бросила в него пять кубиков сахара. Кровь бросилась ей в лицо, и какое-то странное тепло непонятного происхождения поспешило растечься по ее телу - все эти истории про молодоженов в конце концов рискуют ей понравиться, или, еще хуже, стать привычными. И вот тогда...

– Мы помолвлены, - услышала она голос Леона, и еще старательнее принялась размешивать сахар в чае.
– Это путешествие... Оно как раз... Ну, знаете, предсвадебное.

– Вот как, - отозвался Робер, и по его голосу Роза поняла, что он изо всех сил старается не смутить их. И она тут же покраснела еще больше.

– Как мило...
– внесла свою лепту София, явно почувствовав искренний интерес.
– Как здорово, когда есть такая возможность - повидать мир! И тем более перед свадьбой! И когда же она будет? Наверняка летом, такая замечательная пора!

– Что ж, - ответил Леон, и голос его, как он ни старался, все же дрогнул.
– Думаю, летом. То есть, мы с Розой еще не знаем точной даты, все зависит от обстоятельств.

Не удержавшись, Роза бросила на него короткий и емкий взгляд, но Леон был занят тем, что сосредоточенно смотрел в глаза малышке Олив и ничего не заметил. Шея у него покраснела, и вид сделался такой растерянный, что Роза вдруг, неожиданно для самой себя, прервала молчание и заговорила о погоде. Деликатный Робер ее поддержал, и вскоре завязалась самая непринужденная беседа. А когда центром обсуждения стала Олив, София вдруг стремительно обернулась посмотреть на часы и ахнула:

– Нам уже пора спать!