Я убеждала себя, что после еды мне станет лучше, но по правде говоря, от одного лишь взгляда на всю эту пищу на меня снова нахлынула тошнота.

Часть этой боли определённо ухудшилась - сильнее, чем за последние недели, может, даже месяц. Может, сильнее всего с тех пор, как я уехала из Нью-Йорка.

Все было так плохо, что я отказалась от попыток переждать это.

Вот таким будет моё состояние сегодня, а значит, надо заставить себя все равно поесть.

Подтянув миску с нарезанными фруктами, я ложкой наложила себе на тарелку чернику, ломтики яблока и клубнику. Затем я подтянула к себе миску с йогуртом, затем с гранолой, затем с мёдом. Я также взяла несколько ложек яиц и тоже положила себе на тарелку, все это время стискивая зубы, пока моя тарелка не наполнилась.

Наблюдая за мной, Ковбой недоверчиво расхохотался.

– Ты выглядишь так, будто на самом деле ничего не хочешь, - заметил он.
– Если ты не голодна, зачем ты это ешь?

Вздохнув, я ложкой перемешала йогурт, гранолу, мёд и фрукты. Я постаралась не замечать, как его грудь проступает под тонкой тканью майки, или как само его присутствие служит беспрестанным напоминанием о Блэке.

– Мири, - обеспокоенно произнесла Энджел.
– Ты в порядке? Ты действительно выглядишь не очень хорошо.

Я кивнула, мельком взглянув на неё и смутившись, когда осознала, что я пялилась на Ковбоя - осознанно или нет, из-за Блэка или нет.

– Мне просто нужно поесть, - сказала я ей.
– Меня немножко подташнивает, но думаю, мне нужно поесть.

– Похмелье?
– спросил Ковбой, все ещё наблюдая за мной с озадаченным выражением лица.
– Хочешь немного кофе?

Мысль о кофе только усилила мою тошноту, но я не выказала этого на лице, кивнув Ковбою.

– Конечно, - сказала я.
– Да. Было бы здорово.

И вновь Энджел и Ковбой переглянулись, Энджел выгнула одну идеальную чёрную бровь, чтобы показать Ковбою свой скептицизм. Я понимала, что должно быть, выгляжу для них странно, а мои слова звучат как минимум неубедительно, но я сосредоточилась на том, чтобы набрать ложку йогурта и фруктов и силой засунуть себе в рот.

Я заставила себя прожевать... затем сглотнуть.

Я ощутила прилив боли, когда все это опустилось по моему горлу.

Это жёстко ударило по мне из ниоткуда, дезориентировав меня.

В этот раз это исходило не от меня.

Сосредоточившись на собственном свете, я постаралась отделить другое присутствие, которое ощущала.

Присмотревшись, я осознала, что чувствую Блэка всюду вокруг себя. Его свет окружал мой, почти душа и притягивая как наркотик.

Ощущалось все так, будто он все ещё спал - или наполовину спал, наполовину бодрствовал.

Даже в те несколько секунд я чувствовала от него больше, чем хотелось бы, больше, чем я могла контролировать или даже осознать поначалу. Информация наводнила мой свет - он снаружи, ночью, на каком-то патруле, все они несут факелы и оружие, длинные деревянные палки привязаны к их сёдлам, оружие ремнями крепилось к бёдрам и груди.

У Блэка было три единицы оружия. Пистолеты покоились в нейлоновых кобурах на бёдрах, винтовка висела наперекрёст его спины. Я видела его на серой лошади аппалуза, с темно-серой гривой и хвостом, почти чёрной головой и грудью. Он держал в одной руке факел, деревянное копье в другой, и смотрел на человекоподобное создание со светящимися красными глазами, черными волосами, чёрной шляпой, черными перчатками и ботинками.

Оно даже было одето во что-то вроде чёрного плаща-тренч.

Что-то в одежде казалось... странным.

Это определённо был вампир.

Моргнув, я отключилась, прижав руку к груди.

Моё лицо залило жаром, бедра болели, мои руки - и, конечно, мой живот, горло и грудь горели, отчего становилось сложно дышать. Я вновь ощутила от Блэка прилив боли, в этот раз наполненный таким количеством тоски, что перед глазами все померкло.

Я ощутила, что он чувствует меня, чувствует мой свет.

Солнечный свет и голубое небо во второй раз померкли вокруг меня, и я увидела, как он лежит на маленькой постели, почти прикрытый клетчатым одеялом. Он был без рубашки, распластался так, что ноги свешивались с края матраса, слишком короткого для его роста.

Ему снился секс.

В этот раз я не приблизилась. Я не хотела приближаться.

Я задержалась на расстоянии, все ещё чувствуя себя сталкером, но все равно не желая приближаться и узнавать детали. Я не хотела знать, кто - или что - ему снилось.

Я не хотела знать, кто или что его возбуждало.

Вопреки своей неохоте и пришедшему с ней приливу печали, я все равно находилась слишком близко. Сексуальная боль сочилась из его света, ударив по мне достаточно сильно, чтобы парализовать меня и обернуться вокруг моего света как физическое существо.