Хотя, какое же он недоразумение? Очень милые косточки…

Поймав себя на последней мысли, я тихо взвыла и ощутила желание побиться обо что-то головой, глядишь мозги на место встанут. Веда, он же тебе не нравился! Совсем не нравился!

У Энриса Соэра море недостатков! Он тощий, желчный, ехидный, противный и невыносимо… красивый.

— Гадство! — бормотала я, проходя под каменной аркой, за которой начиналась территория университета. — Страшный он Веда, СТРАШНЫЙ. Как упырь кошмарный.

Я обошла главные корпусы учебного комплекса, и двинулась через парк к общежитию. Несмотря на то, что четко понимала неизбежность встречи с лордом Соэром, я не переставала ее бояться. И сейчас я была не готова общаться с комендантом! Совсем. Вообще.

Из этой глубокой пропасти себяжаления меня вытащило потрясающее в своей бредовости зрелище.

На поляне перед общежитием лежала крупная, золотисто-рыжая лиса и задумчиво жрала одуванчики. Притом делала это с совершенно непередоваемым выражением морды, где сменяли друг друга разные эмоции. Сначала легкое отвращение, показывающее, что честная лисица сама не в восторге от происходящего, но голод, как известно, не тетка. После на выразительной мордочке появился интерес, и челюсти стали двигаться активнее, и наконец острые ушки встали торчком от восторга.

— Блеск! — воодушевленно мотнув хвостом проговорила лиса и щелкнула зубами, срывая еще один одуван.

Рядом с животным на траве сидел домовой и пялился на нее с лицом, достойным увековечения на картине под названием “Крайняя степень удивления”.

Заметив меня, он махнул рукой, подзывая ближе и когда я подошла, прошептал:

— Нет, ты видела? ЛИСА! Сидит и ест одуванчики!

— Во-первых — лежит, — откорректировала его слова лисичка, и сорвала еще один цветок. — А во вторых, что в этом такого?

Мы с домовым переглянулись и синхронно пожали плечами. В этом мире каждый волен сходить с ума по своему. Даже если ты говорящая лиса. Даже если ты жрешь одуванчики на полянке перед ведьминским общежитием, в компании с домовым.

В этот момент дух дома вскочил на ноги и, махнув рукой, стянул с себя шапку, проговорив:

— Что ж это деется-то, Ведушка? Звери без причины говорящие!

— Ну, словно в первый раз видишь. А фамильяры?

— Так это специально выращенные в местах силы животные. Их готовят для ведьм с рождения, а тут вот… непонятно кто и болтает. Не дело так, не по правилам.

При упоминании фамильяров я мечтательно вздохнула. Ведьма получала свое животное после выпуска из высшего учебного заведения, и оно становилось верным спутником, советчиком и помощником. Это значило, что мы никогда не будем одни. Самая большая драгоценность в этом мире. Доставались фамильяры не всем, но это не мешало мечтать о своей зверушке любой ведьмочке, начиная с колыбели.

— А может она чья-то? — риторически спросила я, уже догадываясь, что судя по реакции домового — лиса и правда аномальная.

— Нитей привязки нет, — авторитетно ответил домовик, с прищуром разглядывая флегматичную живность, которая попробовала было жевать не только цветы, но и листья и сейчас всеми силами отплевывалась от такого своеобразного “салатика”.

— Га-а-адость, редкостная, невкусная га-а-адость. Тьфу! — бормотала она, с интересом посматривая на меня краем глаза.

Домовик внезапно вскочил, и я опустилась на колени, так как росточку он был маленького и говорить свысока было просто не культурно.

— Вот что Ведушка, присмотри ты за этой тварью непонятной, а я сейчас вернусь!

И не дождавшись ответа домовик нырнул в подпространство. Уши лисы заинтересованно встали торчком, и она подалась вперед, обнюхивая то место, где только что был дедушка.

— Хм, пропал. Прямо как мы…

— Кто это вы? — осторожно уточнила я, присаживаясь на траву и с опаской глядя на лисицу.

— Не помню, — смешно сморщила нос рыжуля, и вновь вернулась к поеданию цветов. — Слушай, а вкусно. Это что?

Надо признать, что этот вопрос окончательно поставил меня в тупик.

Лиса была странная. Очень странная. Ужасно странная!

— Ты откуда взялась?

— Не знаю, — немного подумав ответила она, вновь махнув пушистым хвостом. — Но я кого-то искала. Может тебя?

— Нет! — сразу открестилась я, у которой в круге знакомых таких вот существ точно не водилось.

При первом же взгляде на нее, становилось понятно, что животина — не от мира сего.

Очень уж красивая.

Шерсть мягко искрилась на солнце, словно золотая, а на кончиках отливала красным. Глазки-бусинки. Спокойные, доброжелательные и любопытные глядели со сдержанным интересом на меня и с огромной нежностью на одуваны.