Люди приняли её за юродивую. Сначала Катя не стала их разуверять, опасаясь за свою безопасность, потом, когда поняла, что совсем не знает, как в новом мире жить и что ничего полезного не умеет, продолжила притворяться. А что ей ещё оставалось, если всё, что она умеет в новом мире — это слушать.

А потом ей это даже немного понравилось. Понравилось видеть, как человек, пока плачется, проговаривает все свои беды и кто в них виноват, сам находит ответ и решение. А ей остаётся только кивнуть. Она увидела, что простым людям действительно нужна юродивая. Но на самом деле в путь её выгоняло чувство вины. Катя наказывала себя за убитого её рукой разбойника и людей, погибших на её глазах, но не хотела сама себе в этом признаваться.

На границе Диких Земель её зацепил Зов Храма, но в ней ещё было слишком мало стремления что-то изменить, чувства несправедливости мира. Поэтому, даже прожив зиму среди аборигенов, она смогла пройти мимо Храма. И как бы Кате не было спокойно и хорошо рядом с Сафеном, чувство вины и совесть не успокаивались. И пытаясь сбежать от этих постоянных терзаний, Катя вновь выходит на дорогу и притворяется юродивой.

Но самолюбование — самолюбованием, самоуспокоение — самоуспокоением, только чем дальше, тем больше неприглядного она видела и слышала, и всё меньше это принимала. И когда розовые очки окончательно разбились, Катя поняла, что слышала в Диких Землях зов и должна на него откликнуться.

В Диких Землях ей пришлось делать выбор: она могла остаться с Сафеном, но она пошла в Храм. Она выбрала собственный эгоизм и призрачную надежду искупить убийство разбойника. Но сделка с Храмом привела её на поле между двумя армиями и к новому выбору: отойти, и тогда эти тысячи людей начнут сражение и многие погибнут, или избавить мир от того, кто хочет этой войны.

Катя решается стать палачом и убивает Яль-Паларана. Но это новое убийство она не смогла заставить себя оправдать. И Совесть окончательно её догрызла. Теперь девушка просто потеряла волю к жизни, и тело отказалось жить.

Сафен

Аборигены Диких Земель в большинстве своём открытый и дружелюбный народ. Их мало, поэтому все знакомы почти со всеми, и все про всех всё знают. А Сафен даже среди своих соплеменников с ранних лет выделялся и любознательностью, и склонностью идеализировать.

Как и большинство аборигенов, он регулярно дежурил в Сторожке, ожидая идущих к Храму, но в отличие от остальных он действительно хотел встретиться с кем-нибудь из-за завесы, поэтому выучил их язык, один из немногих. И его желание исполнилось — он встретил Катю.

Сафен хотел так много спросить о внешнем мире, что не сомневаясь ни минуты пригласил Катю погостить у него. Но, увы, девушка очень мало могла ему рассказать, и очень о многом хотела промолчать. Поэтому Сафен просто внимательно наблюдал и из результатов наблюдения вычленял правду. Постепенно он проникался сочувствием и жалостью к Кате, и чувства незаметно становились всё глубже и глубже, пока не проросли в самое сердце.

Но Катя ушла, оставив после себя лишь слабую надежду на возвращение. Поэтому Сафен продолжил жить как жил, только стал чуть более замкнутым, ещё немного отдалился от соплеменников и всё меньше радовался привычным мелочам.

Самым серьёзным ударом для него стало возвращение девушки, которая выбрала не его, а зов Храма. Сафен не мог понять, почему она так поступила, ему было просто больно. Поэтому он и пошел в Храм сам, понять, вернуть... И Храм ему ответил.

В последней надежде спасти девушку и вернуться с ней домой, Сафен идёт по Зову. Но он не успевает — Катя уже прошла точку невозврата. Тогда Сафен делает выбор не возвращаться обратно в Дикие Земли, полностью понимая, что там он нужен, всё же шагает вслед за Катей. Боль этого выбора — его плата Храму за ответы на терзавшие вопросы.

Эль-Саморен

Эль-Саморен был обычным молодым эльфом с достаточно высоким положением в Доме. А значит, его обучали Наставники и он привык чувствовать себя выше многих, но только отвечать за свои решения не привык, как не привык и принимать эти решения.

И, полностью понимая собственные склонности и желания, он пошел туда, где решения можно будет переложить на кого-то другого. Только, как оказалось, армия так не работает, и юному разгильдяю быстро объяснили его ответственность за солдат.

Так и служил Эль-Саморен: от войны до войны гостил дома, а потом возвращался к солдатам-людям и офицерам-эльфам. Его исполнительность и ответственность заметили и оценили, повысив в звании до капитана и выделив ему в подчинение уже не один десяток людей, а три десятка, возглавляемые другими эльфами.

На очередной побывке Эль-Саморен дома познакомился с Оль-Марисен. Девочка была уже почти взрослой, а Эль-Саморену она показалась очаровательной, смешливой, наивной и беззащитной. Он разузнал о ней поподробнее: девочка из одного с ним дома, но принадлежит другой семье, обучается среди магов. Бедняжка, такая юная... и Эль-Саморен влюбился в неё. Всё оставшееся до возвращения в армию время воин любовался юной магичкой и вздыхал издалека.