Мы миновали дом старика. Он сидел на крыльце и ел бутерброд. Половина выпала из его рта, он понял, что мы вернулись из опасного дома.

Джек вежливо помахал ему.

— Все готово, сэр.

Тревор ухмыльнулся.

— Жуткая ведьма мертва.

Старик уставился на нас с потрясением.

Я села в машину, захлопнула дверцу. Тревор сел рядом, отдал Джеку свой пистолет. Я вспомнила, что оставила пистолет и свитер в доме, но не хотела вернуть их. Если нужно, Джек наколдует другие.

Дастин и Джек поменялись местами, Дастин сел за руль. Кровь текла по руке Джека из раны на плече. Он призвал бинт, перевязывал руку, кривясь. Я ощущала его боль как свою.

Дастин повернул ключ в зажигании, завел машину. Я ощутила удар энергии от Тревора. Он держался за голову, закрыв глаза. Мы знали, у него было видение. Через пару мгновений он открыл глаза, мы смотрели на него.

— Я красив, но не надо так пялиться, — заявил Тревор.

— Тихо, Тревор, — сказал Дастин. — Что ты видел?

Тревор прижал ладонь к голове.

— Демона, — заявил он.

— Где? — спросил Джек.

— Колорадо.

Еще восемь часов в машине с тремя парнями. Почему демоны не могли быть ближе, в одном штате? Так было бы проще, и я не проводила бы все время с Джеком, Дастином и Тревором. Но нет, жизнь Челси должна быть вдвое сложнее, чем у обычного подростка. Я снова была посередине, хотела, чтобы меня толкнули в сторону. Плевать, в какую, лишь бы жизнь была ясной. Я хотела жить в черно — белом мире семьи, но они не пускали меня. И я оставалась в своем цвете, следила и ждала, надеясь, что меня позовут к свету.

Глава 6

Я хрустела хлопьями на диване в мотеле. Мы все еще не покинули Канзас. Дастин и Джек устали от случая с ведьмами. Хотя устать должна была я. Это меня бросили в полки.

Джек, Дастин и Тревор приняли душ и переодевались. Я проснулась раньше, что бывало редко. Я все еще не простила Дастина за то, что он сказал Джеку о парне в мотеле. Я рассказывала Дастину то, что больше никому не говорила, и то, что он поведал это Джеку, было нарушением кодекса дружбы. Может, это было последней каплей для Джека и меня, и эта ссора сломает и наше обещание дружбы. Я знала лишь, что если потеряю его, как друга, что помогал мне жить, останется лишь фальшивая надежда, что меня примут в команду, а этого было мало.

Джек пришел в маленькую гостиную в одежде. Он сел рядом со мной на диван с улыбкой.

— Что?

— Думаешь, я забыл? С днем рождения, Аманда, — Джек вручил мне шоколадный кекс с горящей свечой. Я знала, он наколдовал его для меня.

Тревор пришел в гостиную с полотенцем на поясе.

— Аманда совершеннолетняя, — дразнил Тревор. — Что будешь делать? Голосовать, идти в армию или покупать сигареты и порно? Выбирай.

— Я выберу поиск родителей, — сказала я, задувая свечу. Я опустила кекс на стол рядом с миской хлопьев.

— Мы найдем их, — заявил Тревор и ушел в комнату, оставив меня с Джеком. Я печально смотрела на кекс. Это был самый грустный восемнадцатый день рождения.

— Аманда, — Джек коснулся моей спины. — Обещаю, мы найдем их.

— Прошло две недели, Джек. А если… А если они…?

— Нет, — сказал Джек. — Они не мертвы. Я знаю. Пока у нас нет доказательств, не говори так. Пока что они живы, — он отвернулся от меня. — Не думай об этом сегодня. Это твой день рождения. Радуйся, — Джек встал и оставил меня одну.

Забавно. Я должна была радоваться, когда родители пропали. Дастин пришел одетым, как Джек. Только у Тревора были проблемы с нарядом. Дастин сел рядом с напряжением. Я ощущала натянутые эмоции между нами.

— С днем рождения, — бодро сказал он.

Я мрачно кивнула. Ему придется выкапывать себя из ссоры. Я всегда прощала его, но он пересек черту. Только ему я много раз давала второй шанс. Дастин получал от меня тысячи.

— Аманда, слушай, — виновато сказал Дастин. — Мне жаль. Я знаю, ты просто пыталась скрыть слова на запястье, но стоило сказать мне. И мы бы обсудили это.

Мое лицо пылало.

— Мы могли бы все обсудить. Потому я рассказала тебе о тех парнях, а ты использовал это против меня.

Дастин опустил взгляд. Он сжал голову руками.

— Я хотел знать, все ли в порядке, ясно? — ему было плохо от того, что он не мог читать мои мысли. Это пытало его, и он был готов на все, лишь бы узнать, что я думаю.

— Нет, — мой голос стал выше. — Не ясно. Нельзя говорить такое брату. Ты знал, что он накричит на меня, но рассказал ему.

— Я ненавижу это, — выдохнул Дастин. — Прости. Я не могу читать твои мысли. Это убивает меня. Я не знаю, о чем ты думаешь. А еще ты разочарована во мне. Прошу, прости меня.