— Сосредоточься, Аманда, — крикнул отец. — Представь Джека, и ты покинешь это место.

Существо повернулось к нему.

— Что я говорил, Грегори? Молчи, или вся твоя семья умрет.

Не лучшая угроза, ведь он все равно собирался убить всю нашу семью. Я закрыла глаза, пока Маратака не повернулся ко мне, и представила Джека с его темными густыми волосами и шоколадными глазами. Я тут же ощутила, как миры меняются. Жар сменился прохладным воздухом, и жуткая атмосфера стала спокойной.

— Аманда, — выдохнул Джек. — Ты в порядке? Ты узнала, где они?

Они сидели на моей кровати у моего избитого тела. Голова кружилась от смены реальностей. Джек приподнял меня, я прислонилась к изголовью. Он дал мне мокрую ткань для порезов на щеке. Я скривилась, прижимая ее к ранам.

Тревор скривился.

— Ты его хоть тронула? Похоже, он тебя опередил.

— Если думаешь, что это так просто, сам с ним борись, — рявкнула я. — Не я каталась по полу, думая, что горю.

— Эй, — возмутился Тревор, — так любой мог ошибиться.

— Не важно, — буркнула я и поднялась выше на кровати. Челюсть все еще болела от удара Маратаки, но я терпела боль вместе с болью в боках. Он точно оставил синяки от своей хватки на моей талии.

Дастин посмотрел на мой бок, а потом в глаза.

— Что ты знаешь? — спросил он, не интересуясь моей болью.

Я пожала плечами.

— Я не уверена.

Джек раскрыл рот.

— Не уверена? Расскажи хоть, что видела, — попросил он.

— Ладно, — вздохнула я. — Мы были в какой — то церкви.

Дастин покачал головой.

— Нет, — возразил он. — Так не может быть. Сверхъестественные существа уязвимы в церкви. Это как убежище от зла.

— О, да, — Тревор просиял. — Как в фильмах с экзорцистами и горгульями. Ненавижу жуткие фильмы. Они пугают, но какой фильм самый страшный? «Очень страшное кино». Странно. Но фильм крутой. Он смешной и жуткий одновременно.

Джек хмуро посмотрел на него.

— Что? — Тревор не замечал, что болтает.

Джек сосредоточился на мне.

— Уверена, что это была церковь?

Я уперла руку в бок.

— Да.

Дастин потер задумчиво лицо. Его глаза расширились, я поняла, что у него есть ответ.

— А если Маратаку не останавливает церковь?

— О чем ты? — спросил Тревор. — Я не понимаю.

— Маратака сильнее, чем когда — либо, — продолжил Дастин. — А если из — за большой силы эффекты церкви на него не действуют?

Джек согласно кивнул.

— Он, наверное, выбрал то место, потому что там мы точно искать не станем. И он, наверное, хотел убить Аманду в ее снах, не дав найти их.

Это было логично, но мы все еще ничего не могли. Я не знала, где была эта церковь, а время уходило по минутам.

— Должна быть что — то еще, — выдохнул Дастин. — Отцы не сказали ничего, что могло помочь нам?

Я обдумала бой с Маратакой. Я вспомнила слова Киллиана и пальцы отца, показывающие четыре.

— Четыре? — сказал Дастин вслух.

— Да, — ответила я. — Это что — то означает для вас?

Они покачали головами. Отлично, еще один тупик. Мы пропали.

— Что сказал Киллиан? — спросил Дастин.

Я пыталась вспомнить зашифрованное послание. Только Киллиан сказал бы что — то такое странное и только тот, кто знал его, смог бы расшифровать слова. Слова были на кончике языка, но почему — то не выходили.

— Аманда, — тихо сказал Джек. — Сосредоточься, и это придет к тебе.

Я сосредоточилась на Киллиане до вспышки ярости Маратаки. Он говорил так быстро, что его слова как сливались в неразборчивую кашу. А потом я вспомнила его чувства в тот миг. Это сразу напомнило мне о послании. Киллиан так спешил, что это ударило по моему разуму.

— Думаю, он имел в виду что — то за строчками, — начала робко я. — Однажды утром наступила зима, — я замолчала, обдумывая послание. — И дети играли, пока церковь стояла, — я задумалась над другой частью послания.

— Это все? — спросил Джек.

— Нет, — буркнула я. — Еще две строки. Вроде: «Не забудь место, что хранило последний вдох. Тогда не пожалеешь ты точно».

Эмоции Дастина окутали мое тело потрясением и восхищением. Тревор не был близко к эмоциям брата. Он лишь растерялся, а Дастин явно что — то узнал. Джек был только потрясен посланием Киллиана.