Пока не стали белыми виски

И прошлое не стало настоящим, –

Я буду кланяться стрелам свистящим

Амура, кои на помин легки.

От них теперь не жду какой тоски

Иль тщи, откуль исхода не обрящем:

Проклятая стрела с жужжаньем вящим

Мне только что царапает соски.

Глаза теперь не плачут, хоть убей их,

Но в них слезы пока еще стоят,

Поднаторелые в своих затеях.

И чувства – греются, а не горят,

И сплю иль нет – в оказиях обеих

Сна роковые девы не смутят.

– Глаза, настало время плакать вам:

Чрез вас погибель наша вторглась в сердце.

– Ах, нет, мы в этом только страстотерпцы,

К тому ж, мы плачем, как подстать глазам!

– Нет, уверяю вас, Амур бы к нам

Не смог попасть, не распахни вы дверцы.

– Ах, да, но с сердцем мы – единоверцы,

Так вот и наказанье б пополам!

– Ну, нет, позицьи ваши как-то хилы:

Вы составляли первый эшелон, –

На вас пришелся натиск вражей силы.

– Вот так всегда: у сильных свой закон,

Поди-ка докажи им свой резон,

А слабые – неправы и унылы.

Любил всегда и все еще люблю,

И с каждым днем готов любить сильнее

Тот угол, где печаль мою развею,

Едва я от любви перетерплю,

Себя я там тотчас развеселю

И все земное от души отвею,

Но более – пред ней благоговею,

Которой мысленно прийти велю.

И вот она проходит предо мною –

Так благостна, так дивно хороша,

Что вот уж сердце вновь болит тоскою.

Изъязвлена, истерзана душа:

Не знай надежды я за высотою –

В моем углу я пал бы не дыша.

О, как мне ненавистна эта щель,

Откуда бог в меня стрелами лупит:

Меня он ими, видите ль, не губит, –

Но мне хотелось бы уйти отсель.

Земная жизнь – тюрьма, а не отель:

Тут тысяча недугов вас острупит, –

И жаль бессмертную, когда наступит

На горло ей влеченья дикий хмель.

Несчастная, ей знать бы не мешало –

Из опыта, изрядного уже,

Что время мчит к концу нас от начала.

Уж сколько раз я баял ей, душе:

Пшла, жалкая, нам уходить пристало,

Пока в довольстве мы, а не в парше!

Как добрый лучник в миг, когда стрела

Уходит с тетивы, наверно скажет:

В цель попадет она или промажет –

Нормально или нет она пошла, –

Так, милая, и ваших глаз дела

Ясны вам ране, чем меня повяжет

Сердечная истома и обяжет

Стенать от причиненного мне зла.

Я чаю, будто голос ваш мне прочит:

Вздыхатель бедный! Будь готов, ибо…

Ну, эта вот стрела тебя замочит!

Но ведь и сей добить меня слабо, –

Как вы уж поняли, и вам любо

Зрить жертву, что не мрет, а кровоточит.

Искусство близить чаемое – длинно,

А жизнь, как говорится, коротка:

Каб во-время учесть мне пустяка,

Давно бежал бы прочь – и незаминно.

И вот бегу, застенчиво и винно:

Мешают бечь побитые бока, –

Но сам в себе уверенный пока,

Лицо в крови: любовь тому причина.

И встречным вам урок преподаю:

Влюбленные, сгорайте, но не слишком,

Не стойте в центре, будьте на краю.

Как ныне я, раскинувший умишком,

Живой один из тысячи стою –

Близ этой, бравой, с колотым сердчишком.