— Да, — Майли посмотрел на закрытую дверь.

В ответ Гормак громко рассмеялся и похлопал парня по плечу:

— Добро пожаловать. Тётушка Гирайа над тобой подшутила, — он успокоился и продолжил, — Никаких печатей нет. Можешь смело возвращаться в библиотеку.

— Спасибо. Не знаю, сколько бы я ещё прождал.

— Если поспешишь, то, возможно, успеешь отыграться, — Гормак пошёл дальше по своим делам. — Ещё увидимся.

Широко улыбаясь, с приподнятым настроением Майли двинулся обратно. По возвращении он увидел, как тётушка передала довольному стражнику пару серебряных монет.

— Рановато ты вернулся, — она буркнула недовольным тоном.

— Мне подсказали.

День за днём, почти всё своё свободное время Майли проводил в библиотеке, возвращаясь домой к ужину. Иногда Ириса приносила разную выпечку и оставалась ждать до вечера. Тётушка Гирайа радовалась ежедневным визитам, давала советы и помогала в поисках, а с появлением девочки, она про него забывала. Закончив с историей, он добрался до литературы, где выбор сразу пал на сказания и легенды.

Руки задрожали, на лбу выступил пот. Майли не мог поверить в то, что прочёл, ведь содержание сильно пугало:

«Наш род пустыни странствий бесконечных

Ушёл, сбежал от войн жадных до земель,

От власти монстров, маскою прикрытых,

Кровавых деспотов, ликующей толпы.

Под вечным солнцем, в холоде ночи

Боролись мы за жизнь с природой чуждой,

Голод, жажда, кругом песок.

Надежды нет, отчаяние всех настигло,

В мучениях и страданиях, слезами приправляя,

Мёртвых поедали, кровью запивая.

Наш путь ужасный, себя от горя проклинавших,

Рассвет встретил чудом красок разных:

Прозрачный водоём испускал сияние,

Трава, зелёные деревья маняще шелестели на ветру,

Животные на берегу лежали.

Дом мы нашли, дорога ужасов, мучений,

Испытаний горестных подошла к концу.

Года летели, община разрасталась,

Пустыни тайны, пески земель бесплодных,

Солнце жаром не пугали боле.

Неведомого границы расширяя,

Открытий дивных, источники искали.

Пересыхали водоёмы, оазисов угасала жизнь,

Но страх прогнал народ пустыни,

Надежда в сердце, закалённом, крепила дух.

Бродил наш род от водоёма к водоёму,

Углублялся с виду в мёртвые поля,

Где зверей больших в пути мы приручали,

Где обнаружили могильники существ иль тварей,

Гигантов, костей бескрайние моря.

Всё это — богатства для пустынного народа,

Всё это — проклятие для жадных до костей.

Впереди пески чернели, жизнь угасала, тишина пугала,

Смерть в тех местах глупцов встречала.

Никто не ведал, что скрыто в бездне чёрной,

Какой ужас спал и ждал томимый голодом века,

Мы темной ночью первобытный страх познали.

Когда ветра шумели, нагрянул ОН в потрёпанном плаще,

Глаза пусты, движения, словно призрак,

С десяток братьев в мгновение погубил.

Без жалости и сострадания, человеческому чуждый,

Останки, осушив, испил и лагерь наш покинул.

С тех пор мы жертв ему приносим: животных, иногда людей,

Ведь только так нам можно выжить и только так — насытить тварь.

Когда в пустыню ночь приходит, живые прятаться должны,

Во мраке ночи призрак бродит, глазницы у него пусты.