И опять же вопрос — если не он, то кто за этим стоял? Очевидно, кто-то из его подельников. Черт! Надо бы прослушать пленки. Но для начала позаботиться о безопасности дома. Я привез с собой много всякого разного добра, а камеры и сигнализация и без того уже были установлены. Впрочем, и над ними мне хотелось поколдовать. Перепрограммировать на свой вкус. Кое-что усовершенствовать. Мне приходилось исходить из того, что я никому не мог доверять.

Прерывая мои мысли, из ванной вышла Марта. Мой взгляд скользнул по мокрым сосулькам волос, с которых прямо на пол стекала вода, задержался на посиневших от холода губах, по покрытой гусиной кожей груди, напряженные вершинки которой не скрывало даже толстое махровое полотенце темно-синего цвета.

— Все разглядел?

— Еще нет. Но разгляжу. Будь уверена. Изучу каждый миллиметр твоего тела. Каждую складочку…

Мой голос охрип. Я решил не ходить вокруг да около. Мне нужно было прощупать ее реакции, прежде чем приступить к главному. Я должен был понять, насколько не ошибся в ней. Дыхание Марты замерло, тонкая жилка на шее затрепетала, как пойманная в сачок бабочка. О, да, детка… Тебе будет хорошо. Я столько сдерживал себя, что… Тебе будет очень-очень хорошо. Ты только позволь… Только впусти меня… Не испугайся.

Марта облизнула губы:

— Я безумно устала и хочу спать. Я могу лечь в своей старой комнате?

— Можешь. Я искупаю Алису и принесу тебе.

— Я не хочу…

— За ней некому больше присмотреть!

— А ты?

Она с такой надеждой смотрела на меня, с такой болезненной неуверенностью, что мне было очень нелегко сохранить твердость в голосе, когда я все же сказал:

— Я буду занят! Мне нужно позаботиться о нашей безопасности. А тебе нужно позаботиться о нашей дочке.

Марта резко отвела взгляд, но перед этим я все же успел заметить, как ее рот искривила болезненная гримаса.

— Я постараюсь не сильно шуметь, когда буду устанавливать дополнительные датчики.

— Датчики? — переспросила она, кусая губы.

— Да. Датчики движения. Марта…

— Да?

— Иди, отдыхай. Тебя шатает от усталости. Завтра нас ждет сложный день. Отдыхай.

Она медленно кивнула головой и проскользнула мимо меня, едва не задевая телом в узком пространстве коридора. Я задержал дыхание, чтобы после всей грудью вдохнуть ее тонкий ненавязчивый аромат, смешанный с запахом соснового мыла, который теперь мне не казался таким отвратительным.

Когда я управился с малышкой, искупал ее и накормил, Марта уже видела десятый сон. Её грудь размеренно поднималась и опускалась, натягивая трикотаж футболки, в которой она спала. Я мечтал о том, что когда-нибудь дорвусь до нее, и тогда… О, что тогда будет! Перед глазами стояли тугие изнывающие соком вершинки. Спелые и такие вкусные. Тихонько выругавшись под нос, пристроил рядом с Мартой Алису, подложил подушки, чтобы малышка не скатилась во сне, и, наконец, убрался прочь. Подальше от искушения.

Физический труд помог мне отвлечься. Я чуть изменил направление камер и установил дополнительные инфракрасные датчики на самом съезде с большой дороги. Для этого мне пришлось вновь гнать машину к подножью. Марта сомневалась в безопасности этого места, я же, напротив, считал его идеальным. С горы к нам не подобраться, и все подножье — как на ладони. А если нежданные гости все же придут — нам есть куда отступать. В этих местах я знаю каждую тропку и каждое деревце. В верховье затеряны домики овчаров. Кто не знает — никогда не найдет. Идеальное убежище на случай опасности. Утром я планировал подняться туда на разведку. На всякий случай оставить вещи, которые нам смогут понадобиться, если уходить придется быстро. Одеяла, еда, спички. И памперсы!

Уже начинало светать, когда я наконец-то закончил и вернулся в дом. После обжигающе горячего душа прохладный воздух ванной комнаты заставил поежиться. Я зашел в котельную и включил отопление. Всего лишь конец августа, но в горах обогреватели зачастую вообще не убирали из комнат. В глубине дома заплакала Алиса. Я сверился с часами. Еще бы — ей давно пора есть. Откинув со лба влажные волосы, я пересек коридор и осторожно толкнул дверь в спальню. Марта спала так крепко, что не слышала ни криков дочки, ни моего приближения. Но я ее не винил. На ее долю выпало слишком много всего. Ей нужно было отоспаться. Отъесться. Прийти в себя, чтобы обрести гармонию. Одна из причин, по которой я привез ее именно сюда. Здешние виды и тишина способствовали этому, как ничто другое. Да мне и самому нужно было о многом подумать. Разобраться с комком тех эмоций, которые я, не в силах распутать, перетащил из далекого детства во взрослую жизнь. Чтобы раз и навсегда дать ответ на довольно простой вопрос: кто я и где мое место? Уезжая отсюда, я сжег за собой все мосты, но это не помогло мне обрести новый дом, и ничего во мне не изменило. Я был все тем же мальчиком, с тысячей вопросов в голове и с тысячей демонов за пазухой.

Погрузившись в собственные мысли, я приготовил Алисе смесь и устроил малышку в переноске. Наверное, мне стоило соорудить ей колыбель. Или найти на чердаке нашу… фамильную. Не дело это, что у нее нет своей собственной кроватки. Пока Алиса вяло сосала бутылочку, я подключил наушники к телефону, ввел логин, пароль и наконец получил возможность услышать записи Вуича. За время своей охоты на него я прослушал столько килобайтов оцифрованного звука прослушки, что знал голос Вуича едва ли не лучше, чем собственный. Низкий, отрывистый, с тягучими «а». Завуалированные переговоры. Второй голос мне был тоже знаком, а вот третий — я слышал впервые. С акцентом, возможно, переводчик, или кто угодно еще. Высокопоставленный бизнесмен, представитель посольства? Да кто угодно. В разговоре мелькают имена сошек помельче, я выписываю их на бумажку, чтобы после обмозговать. Глаза слипались от усталости. Тело ломило. Когда в разговор вклинивается новый голос, я уже практически спал. Но дальнейший диалог заставил меня взбодриться и, вскочив со стула, заметаться по комнате.