... Проснулся я сам. В комнате, благодаря закрытым ставням, царила исключительная темнота. Я чуть приоткрыл одну из них. За окном были сумерки то ли вечер, то ли утро. Я так и не понял - сколько же мне удалось поспать.

Дверь за мной приоткрылась, и я мгновенно обернулся. На пороге стояла уже знакомая мне девушка.

– Проснулся, - утвердила она, - пойдем скорее.

И мы двинулись по проходам и переходам. Спустились по одной лестнице, поднялись по другой. Девушка открыла дверь и пропустила меня вперед. Эта комната была побольше спальни. Здесь тоже стояла кровать, кроме того имелся письменный стол, наполовину закрытый креслом, а у стен находились стеллажи с книгами.

– Он здесь, Семен Петрович, - сказала девушка, обращаясь куда-то вперед. Два окна с открытыми ставнями чуть освещали комнату, но никого живого я здесь не увидел.

– Можешь идти, Даша, - мужской голос человека средних лет раздался из глубины комнаты. Постепенно я начал догадываться, что говоривший сидел в кресле, а так как оно стояло спинкой ко мне, то я, естественно, не мог его видеть.

– Подойди, - сказал хозяин комнаты.
– Встань за креслом.

Я незамедлительно подошел к нему. На спинке кресла в сумерках угадывался массивный затылок, больше ничего я разглядеть не мог, сколько ни старался. Очевидно, хозяин не хотел, чтобы я видел его лицо.

– Кто Вы?
– решился я вступить в разговор.

– Это не важно для тебя, пока...

Я решил предоставить инициативу своему собеседнику и смолк.

– Что же ты вел себя так неосторожно, - мужской голос прямо-таки впечатывался в мою память.

– Где?

– Там, в городе. Ты знаешь, что тебя ищет милиция?

– Давно уже знаю.

– Без иронии, пожалуйста. Подумай хорошенько, чем тебе это грозит. На тебе крепко висит одно убийство, а если следователи поднапрягутся, то повесят на тебя еще два.

Собеседник был здорово осведомлен обо всех моих делах. Ну что же, попробую и я за себя постоять:

– Но ведь все это было только самозащитой.

– Это теперь уже никого не интересует, - мужик будто читал мои мысли. Одно я знаю твердо - тебе никому ничего не удастся доказать, даже если ты у них на глазах обратишься в волка. Ты ведь волк, как я понял?

– Волк, - подтвердил я.

– Ты здорово наследил. Если надо убивать, то клыки следует держать в крепко замкнутом ротике. А уж если не вышло, то по крайней мере позаботиться о сокрытии следов, а не бросать покойников на виду у всех и уж тем более не оставлять свидетелей. Будь следователи хоть трижды тупоголовы, но если свидетельские показания станут все время совпадать, то и они поймут, что все это неспроста. Ты хоть понял, куда попал?

– Нет, - чистосердечно признался я, желая как можно скорее выяснить этот животрепещущий вопрос.

– Здесь находится стойбище для засветившихся оборотней. Для таких как ты, не умеющих держать себя в руках. Даша в порыве страсти загрызла своего любимого. Нина и Роман здесь около месяца. Рома был оборотнем, укусил Нину, а она как-то вечером начала позировать у себя перед зеркалом. Тут не вовремя вернулись родители. Пока они стояли, окаменев от ужаса, Нина проскользнула в дверь, кинулась к Роме и им ничего не оставалось, как бежать. А с Ванюшей какая-то сложная история, он мне рассказывал, да я не запомнил. Здесь все такие как ты.

– И старик тоже где-то засветился?

– Да нет, ему просто некуда податься. Не заставлять же его просить по копеечке на улицах. Пусть живет здесь. По крайней мере с ним дача не пустует. Да и за порядком он неплохо следит.

– И вы тоже кого-то убили?

– Вот чудак, ты подумал, что я здесь живу? Нет! Я сюда наезжаю время от времени. Инспектирую, так сказать. Да и место таким как ты в жизни подыскиваю. А живу я в городе. У меня благоустроенная квартира и очень солидная работа, распространяться о которой я тебе не намерен.

– Так значит кроме нас еще есть оборотни?

– Понял наконец-то! Полно!!! Мы живем по городам и селам. Мы везде, но ведем себя тихо-мирно, пока... А придет время, мы себя покажем в полный рост. Так сказать, во всю силу.

Оглушенный такой речью, я молчал.

– Ну, на сегодня все. Подумай, осознай, кем ты являешься. А я в свою очередь займусь твоей судьбой. Да, спустись-ка в погреб и занеси в гостиную бутылочку шампанского. Я ее на обратном пути прихвачу.

Я вышел из комнаты, подхватил стоящую на полу зажженную керосиновую лампу и спустился по лестнице. Обойдя нижний коридор, я обнаружил закуток, в котором брала свое начало лестница, ведущая вниз. Освещая мрачные стены, я пробрался в небольшой погреб, где стояли огромные вросшие в землю бочки и стеллажи, на которых располагались стройные шеренги бутылок. Прошло немало времени, прежде чем мне удалось разыскать в громадном скоплении бутылок с иностранными наклейками (Эх, Кольку бы сюда) тяжелую бутылку шампанского. Уже подходя к лестнице, я вдруг выхватил из тьмы обрывок надписи. Заинтересовавшись, я осветил стену. Большие четкие буквы, вырубленные топором, уже почернели от времени:

"Полнолуние. Вот блаженная пора оборотней. Ибо тогда во всей силе ступают они по земле".

"Остерегайся пускать в ход клыки свои. Ибо выживший от их укуса сам станет оборотнем".

"Ничего не опасайся, лишь огня да серебра".

"Велико время для познания человека. Но для оборотня вдвое больше. Ибо и тайн в нем вдвойне".

Верхняя часть пятой надписи едва виднелась из-за бочек, но отодвинуть их было свыше моих сил. Тогда я влез на одну из бочек и, светя на каждую букву, прочитал написанное. Вырублено оно было раньше, так как многие из слов звучали не так и оканчивались твердым знаком. Общий смысл этой надписи гласил: