– Выметайся, пацан, закрываемся.

Мне надо было выиграть время, и поэтому я жалобно загундосил:

– Пропустите, пожалуйста. Ведь до закрытия еще двадцать минут.

– Выметайся, выметайся. На сегодня все. Вот завтра приходи и покупай все, что вздумается, - он легко двинул меня кулаком. Обручальное кольцо больно стукнуло меня по лбу.

– Но я живу на другом конце города...

– Э, да ты, я гляжу, непонятливый очень. И обурел в корягу к тому же.

Парень выматерился, схватил меня за шиворот и как щенка вышвырнул на улицу.

Я больно ударился покалеченной рукой. Чтоб тебя всего! А ведь придет домой, подарит дочке конфету, поцелует жену, усядется с ней на диван и будет смотреть по видаку "Рабыню Изауру", переживая за ее тяжелую и несчастную судьбу.

Поднявшись, я тут же оценил обстановку. В принципе, все обстояло не так уж плохо. Мои преследователи уже миновали магазин и быстро удалялись в глубину улицы, но на мою беду один из них обернулся, издал удивленный возглас, и погоня началась снова. Последние дни не прибавили мне здоровья. Поэтому расстояние между нами стремительно сокращалось. Когда мое положение стало совсем безнадежным - мне удивительно подфартило: из ближайшего кинотеатра, где как раз закончился сеанс, вывалила толпа народа. Я успешно затерялся в ней и пропал из виду оборотней. Озадаченные, они остановились посреди сумеречной улицы. Народ уже рассосался, и она была пустой. Лишь вдалеке три девицы спешили к заманчивому "Форду", откуда патлатый юноша призывно махал им рукой...

... Бахарев и Соколов сидели в кабинете Колбина, погруженные в глубокие раздумья. Но вот дверь распахнулась, и в кабинете появился сам Колбин, мрачный и озабоченный.

– Как дела?
– с порога осведомился он.

– Пока ничего нового, товарищ майор, - ответил ему Соколов.
– Ведь не так-то просто поймать оборот...

– Ну все, хватит!
– резко оборвал его Колбин.
– Я вижу, вы ни на шаг не продвинулись. В общем, так, выбросьте все ваши идиотские бредни из головы. Пора заниматься делом, а не ушами хлопать. Не было там никакого оборотня.

– А как же вы сами объясните случившееся, товарищ майор?
– не утерпел Бахарев.

– А очень просто! Кому-то выгодно, чтобы мы считали пропавшего Лжеуварова оборотнем. Все подстроили так, чтобы мы плясали под чужую дудку. Самый обыкновенный театр, начиная с пресловутых "серебряных" пуль и кончая дурацкой анонимкой. Нас хотели сбить с толку, и, надо признаться, им это удалось.

– Значит, по-вашему и фотография, и анонимка из горисполкома - самые обыкновенные фальшивки.

– Разумеется.

– Но бумагу-то печатали явно второпях.

– Вот уж нет! Когда такие бумаженции печатают второпях, то забывают даже поставить точки, а здесь даже есть куча запятых, и все на своих местах. Я сразу это отметил, только не придал должного значения. Да и все остальное можно объяснить разумно и логично, не вдаваясь в мистику.

– Значит, оборотня не было, - поскучнел ранее молчавший Соколов.

Сверхъестественность дела сразу поблекла и стала принимать вполне обыденные очертания. Но что было делать дальше? Труп (который следовало как можно скорее разыскать) исчез, автор письма так и остался невыясненным, свидетели не говорили ничего такого, что могло бы вывести на след. Оставалось сидеть и уповать на чудо, которое не замедлило явиться в лице сержанта Прохорова. Он заглянул в кабинет и выпалил:

– Товарищ майор, Вы просили докладывать обо всем необычном, что случится.

– Да, да, конечно, - заинтересовался Колбин.

– Жена мужа после совместной пьянки убила, - во всеуслышанье заявил Прохоров.

– Ну и что же здесь необычного, - расстроился Бахарев.

– Орудие убийства. Это был чугунный котелок.

– А еще что-нибудь у тебя есть?
– нетерпеливо спросил Соколов.

– Конечно же, - обрадовался Прохоров.
– Возле Санкт-Петербурга машина на большой скорости перевернулась. Номера наши. Так быстро гнали, будто за волком охотились. Двое в лепешку, а третий ушел.

– На волка?
– чуть ли не хором сказали все трое.

– Ну, это еще не самое необычное. Вот на Садовой квартиру обокрали таким хитрым способом...

– Подожди, Прохоров, - прервал его Колбин, - давай про волка подробнее.

После подробного рассказа Прохорова выяснилось следующее. Приблизительно в десяти километрах от Санкт-Петербурга, вылетев на обочину, разбилась машина. На переднем сидении погибли и шофер, и пассажир. Тот, кто находился сзади, выбрался, пошастал вокруг машины и ушел к шоссе, где следы его терялись. На месте аварии обнаружены два смазанных и один четкий отпечаток волчьей лапы, появившийся на том месте за несколько секунд до катастрофы, иначе его бы смыл дождь, прежде чем сверху оказался багажник автомобиля. У шофера обнаружен пистолет Макарова, у пассажира три пули, покрытые серебряной оболочкой (при этом сообщении Соколов радостно потер руки). Ленинградские коллеги запрашивали данные о хозяине автомобиля "ВАЗ-21011", на котором были номера чужой области. Кроме того, в салоне был обнаружен паспорт на Маликова Геннадия Константиновича, судя по фотографии - погибшего пассажира.

– Спасибо, Прохоров, - поблагодарил сержанта Колбин, - можешь идти. Ты принес как раз то, что и было нужно.

Когда за Прохоровым закрылась дверь, Соколов, едва сдерживаясь, воскликнул:

– Ну так как же, Александр Филиппович, насчет оборотня? Волчья лапа там не зря появилась.

– Это еще ничего не доказывает, - возразил Колбин.
– У мальчиков могли быть неполадки в психике, и они любого волка принимали за оборотня или просто игрались. Но, по крайней мере, хозяин серебряных пуль установлен. Теперь нам необходимо выцепить того, который ушел, а через него мы выйдем и на Лжеуварова.