— Я вернусь, — сказал он кораблю, и на изгибе дюзы, словно в ответ, сверкнула сварка — ярче солнца в марсианском небе.

Комнаты Наоми и Холдена были следующими по коридору от их с Амосом каюты, створка двери так же выглядела по-домашнему деревянной, и номер на стене блестел так же ярко. Алекс вошел без стука, застав разговор на середине.

— …Если считаешь нужным, — прозвучал из большой комнаты голос Наоми. — Но, по–моему, по всем признакам все чисто. Миллер ведь ни разу не возвращался?

— Нет, — признал Холден, кивнув Алексу. — Но от одной мысли, что мы так долго носили на корабле эту дрянь и сами о ней не знали, у меня мурашки по коже. А у тебя нет?

Алекс протянул свою чашку, Холден машинально взял ее и налил кофе. Сахара не положил, место для сливок оставил.

— Жутко, — уже из кухни отозвалась Наоми. — Но не настолько, чтобы из–за этого снимать чертову переборку. Замена всегда хуже оригинала, сам знаешь.

С Наоми Нагатой Алекс познакомился еще на «Кентербери». Он ясно помнил костлявую злую девицу, которую капитан Макдоуэлл представил как нового младшего инженера.

Она чуть не год прятала лицо за волосами. Теперь в этой черной копне появились первые белые нити. И держалась она теперь прямее, и была в большем мире с содержимым собственной головы. А еще выглядела уверенной в себе и сильной — раньше он не поверил бы, что такое возможно. А Холден — надутый от сознания собственной важности старпом, бахвалившийся как наградой позорной отставкой, выбросившей его в гражданский флот, — превратился вот в этого мужчину, который протягивает ему сливки и бодро признаётся, что его одолевает иррациональный страх. Наверное, время изменило каждого из них. Только перемен в самом себе Алекс не мог оценить. «Слишком близко, не разобрать», — подумал он.

Впрочем, Амос не изменился. Что бы ни случилось, он оставался прежним.

— А ты что скажешь, Алекс?

Он усмехнулся, переключаясь на протяжный ковбойский говорок долины Маринер:

— Да чего там! С ней не померли, так и без нее не помрем.

— Ясно, — вздохнул Холден.

— Сэкономим деньги, — гнула свою линию Наоми, — и упростим себе жизнь.

— Понимаю, — ответил Холден, — но мне все же неспокойно.

— Амос–то где? — осведомилась Наоми. — Все по девкам шляется?

— Нет, — ответил Алекс. — Он в первые же дни оставил и борделях все карманные деньги. С тех пор мы просто убиваем время.

— Надо придумать, к чему его приспособить здесь, на Тихо, — заметил Холден. — Черт, нам всем не помешало бы подыскать занятие.

Алекс набрал в грудь воздуха. Вот подходящий момент.

Решимость его поколебалась. Он подлил в кофе сливок — черная жидкость окрасилась в нежный бежевый цвет. В горле стоял ком, здоровенный, как яйцо.

— Я тут… — начал он, — я… кое–что надумал.

Но тут дверь каюты открылась, и вошел Амос.

Эй, капитан, мне отпуск нужен.

Наоми склонила голову к плечу и свела брови, но ответил механику Холден:

— Отпуск?

— Да, слетаю ненадолго на Землю.

Наоми опустилась на табуретку у стойки для завтрака.

— Что стряслось?

— Не знаю, — ответил Амос. — Может, и ничего, но вроде как, пока не посмотришь, не узнаешь. Надо кое–что проверить.

— Что–то не так? — спросил Холден. — Если что–то случилось, лучше дождаться, пока починят «Роси», — тогда слетаем вместе. Я давно ждал повода свозить на Землю Наоми, познакомить с семьей.

Выражение обиды скользнула по лицу Наоми и пропало раньше, чем Алекс успел осознать это. Ему становилось не по себе, когда Холден выталкивал Наоми из зоны комфорта и даже не замечал, что натворил. Впрочем, она опомнилась еще до того, как вмешался Амос:

— Придется тебе и дальше ждать повода, кэп. У меня дело спешное. Умерла одна леди, с которой я, бывало, проводил время. Мне просто нужно убедиться, что все так, как кажется на первый взгляд.

— О, как жаль! — проговорила Наоми, а Холден одновременно с ней спросил: .

— Ты должен позаботиться о ее имуществе?

— Ну да, что–то в этом роде, — кивнул Амос. — Словом, я забронировал место на транспорте до Цереры и дальше, в колодец, но часть моей доли придется обналичить на расходы внизу.

На минуту в комнате стало тихо.

— Но ты собираешься вернуться? — спросила Наоми.

— Собираюсь, — ответил Амос.

Алексу подумалось, что это честнее, чем «да». Амос собирается, но случиться может всякое. Ни на «Кенте», ни на «Роси» Алекс не слышал от механика рассказов о Земле, кроме как в самых общих словах. Пилот гадал: то ли прошлое его не стоило упоминания, то ли было слишком болезненной темой для разговоров. Зная Амоса, он допускал, что причиной могло оказаться и то и другое сразу.