– Давайте выпьем водки! – это Мальб, – За дам, чтобы они в один прекрасный день не превратились в злоебучих нифм!

Выпили.

– О, какие люди, и даже без охраны, айда к нам, красны девицы! – неожиданно заявил тот и помахал рукой.

Я обернулся, это появилась Герда, в сопровождении невысокой довольно миленькой брюнетки, которую раньше не видел. Командир – в тактических штанах в обтяжку, в кроссовках, в толстовке с капюшоном, которая подчеркивала высокую грудь, смотрелась здорово. Хотя ее во что ни одень, один черт, классно. Чуть подкрашенные губы, немного подведены глаза, волосы собраны в хвост. Пистолет на бедре. Невольно залюбовался. Хороша Маша, да не наша и не надо! Начальство-таки.

– У вас места нет, – улыбнулась та, затем заметив меня, видимо только сейчас, немного изумилась.

– А мы столы сдвинем, – нашел выход Мальб.

– Если только так…, – почти пропела Герда, – Мила, что скажешь? Разбавим мужскую компанию?

– Такие красавцы собрались, – сказала ехидно брюнетка, поднимая на уровень плеч руки с раскрытыми ладонями, и смотря куда-то вверх, – Как тут бедным девушкам устоять?

– Мальб, подвинься, – попросила Герда.

Кладовщик только усмехнулся, освобождая место рядом со мной. Я, дотянувшись, не вставая до соседнего столика, забрал стул. Поставил.

– Прошу вас.

Командир только хмыкнула.

А дальше началось обычное застолье, причем набирающее обороты и вбирающее в себя все больше людей. Появился Дрон, тоже оказавшийся всем хорошим знакомым. Ему налили половину граненого стакана.

– Товарищи, рожденный травокуром, пить не может! – попытался отказаться тот, судя по зрачкам уже успевший расслабиться. Не слушая оправданий растамана, всучили стакан, заставили говорить тост.

– Я вам вот что скажу! – поднял назидательно тот указательный палец, – В хорошей компании, грех не выпить!

И в один глоток проглотил огненную воду, переворачивая стакан и опуская его на стол, занюхал рукавом и зказал себе мороженное. Откуда-то появилось еще несколько девушек, чьи имена я не запомнил. Потом мы пили, разговаривали, постепенно беседа, как это и бывает на любом таком мероприятии, распалось из общей на отдельные.

Герда, раскрасневшаяся, чуть пьяная о чем-то говорила со своей ехидной подругой. Я же курил, говорил мало, больше слушал. Впрочем, это обычное мое состояние. Поэтому везде считался очень хорошим собеседником. Часто ловил на себе командирский взгляд, и на душе теплее делалось, как-то радостно. Сам тоже смотрел, она улыбалась, шутила.

Потом устроили пляски, больше медленные, танцевал только с Гердой, то на приглашения других рейдеров, показывала со смехом на меня, мол, у нее мужчина ревнивый.

Какое веселье обходится без драки?

– А я говорю, свежакам не место за этим столом! – заявил во всеуслышание среднего роста бритый мужик с именем Борменталь, но которого все звали Борм. При этом пялился тот на меня, – Мы…

– Слышишь, «мы», – завелась с полоборота Герда, перебив оратора, – Ты от мелкого кусача ветеран штаны…

Я останавливающе поднял указательный палец стоящей на столе левой руки, девушка неожиданно замолчала. Дрон в этот момент выглядел крайне ошеломленным.

– Если есть, что сказать, пошли, поговорим, – предложил Борму, – Зачем людям праздник портить?

Тот осклабился, расправил плечи.

– Видит Улей, ты сам так решил! – поднялся тот.

– Он кинетик! – прошептала командир, а в глазах беспокойство.

Я не стал говорить, что тот будет сегодня инвалидом. Поживем, увидим. Но за предупреждение спасибо. Подмигнул.

Пропустил бузотера вперед, отошли метров на десять от входа. Я остановился. Тот сделал еще несколько шагов вперед, увеличивая расстояние. Все ясно. Не просто на кулаках решил сразиться, а дар использовать.

Ну-ну, будет тебе сюрприз. И ведь, какой самоуверенный, так и лучился самодовольством, уже считая себя победителем.

Как же, как же, сейчас, он проучит наглеца.

Хотя, где я ему в суп плюнул – не представлял. Может перед женской половиной решил боевитостью покрасоваться?

Дальнейшая реплика пояснила все.

– Короче, сейчас я тебя буду бить долго и упорно, возможно ногами, учить уму разуму. И ты сам напросился! Паскуда, два дня в Улье, молоко на губах не обсохло, а еще к Герде лезешь… Не твоего полета…

Что не моего полета, узнать не успел, потому что переместился вперед сразу на три метра и провел четкий апперкот, плохо, что мужик в этот момент паузу сделал, так бы может еще и язык откусил. Лязгнули зубы, голова откинулась назад, даже хрустнула шея.