Аппетит пропал, а ему на смену пришло неприятнее липкое любопытство. И попытки избавиться от него мысленным «да какое тебе дело, с кем она встречается?» не увенчались успехом.

Когда Ася вернулась, то выглядела так, будто с ее плеч свалилась непосильная ноша. Тимур уже почти спросил, что такое хорошее успело произойти в ее жизни за время минутного разговора, но вовремя подавил импульс.

— Это мой однокурсник, — сказала она, счастливо улыбаясь. — Очень меня выручил.

— Угу, — через силу выдавил Тимур.

Воображение вдруг живо подкинуло образ того, как она благодарит этого спасителя: поцелуем, обвитыми вокруг шеи руками, мягким дыханием в щеку.

Какой он? Тощий и щуплый или качок? Если однокурсник, то, может быть, давно и тайно влюблен и теперь, когда дорога свободна, активизируется. Железное самообладание выгнулось дугой, противно заныло от натуги, грозя вот-вот лопнуть.

А какая вообще разница? Не все ли равно, с кем и как будет строить свою жизнь девчонка, которую он знает всего-то вторые сутки? Не имеет значения, с кем она была и с кем будет. Она просто выглядит достаточно неприступной и из-за этого у него такой ненормальный спортивный интерес и любопытство. Чем скорее он вышвырнет это наваждение, тем лучше.

Тимур сам не заметил, как резко встал из-за стола. Аса обеспокоенно встала следом, рассеянно пошарила взглядом по тарелкам, как будто пыталась понять, где или в чем допустила промашку.

— Что-то случилось? — спросила тихо и осторожно, потихоньку пятясь назад, как будто ждала вспыхну гнева.

Что-то в ее взгляде заставило разбушевавшееся воображение утихнуть, а на смену образам ее возможных поклонников, появились другие — те, в которых она вот так же стояла посреди другой кухни и ждала неприятностей за случайную ошибку.

Гадство.

— Я просто немного устал, — отмахнулся Тимур. Немного напускной веселости делу не помогло — лицо Аси осталось напряженным. — Мне кажется, он уснул.

Тимур кивнул на младенца в ее руках, надеясь, что она отнесет ребенка в спальню и разговор будет исчерпан. Что ей объяснять? Вспышку совершенно идиотской ревности с пустого места? Да ну нафиг.

Ни слова ни говоря, Ася вышла, и он услышал легкий шорох закрывшейся за ней двери. На автомате убрал со стола, сунул посуду в посудомоечную машину, собрал и вынес мусор, но в дом заходить не спешил: остановился на пороге, закурил, почти не чувствуя вкуса сигареты. Собрал в голове список всего, что нужно не забыть положить в дорожную сумку: стандартный набор, как обычно. В кармане завибрировал телефон, на экране высветился незнакомый номер с международным кодом.

И на том конце связи отозвался знакомый голос. Надо же, легка на помине, только вспомнил. Катя, сестра Стаса. В двух словах обозначила причину, по которой звонит: говорила с братом, узнала, что он, Бес, будет завтра вечером в Париже, а она — вот так удача! — тоже там. Предложила встретиться.

— Я не уверен, что смогу, — спокойно ответил Тимур, прикидывая свое желание увидеть ее на безопасном расстоянии от брата. Не то, чтобы Стас был озабочен тем, кто спит с его сестрой — казалось, ему вообще до этого дела нет — но все же знать, не хотелось флиртовать с ней на территории Онегина.

— У меня тоже забот полон рот, но я смогу найти пару часов. Ну и ночь у меня свободна.

Катя никогда не скрывала, что у нее весьма свободные взгляды: замуж не торопилась от слова «совсем», постоянных отношений не хотела из-за разъездов.

Не девушка, а мечта холостяка: красивая, умная, в меру «оторванная» и раскрепощенная. И хоть дальше поцелуев в тот раз у них не зашло, ее желание продолжить без взаимных обязательств было слишком явным, чтобы не отложиться где-то в подсознании.

— Я позвоню, когда освобожусь, — уклончиво ответил Тимур. В самом деле не знал, захочет ли.

— Буду ждать, Бес. Хочу проверить, правду ли говорят о чудодейственной силе пирсинга в мужском языке.

— И что об этом говорят? — Без особого интереса спросил он.

— Что он творит чудеса у женщины между ног, — засмеялась Катя, пожелала хорошего перелета и сказала, что будет ждать встречи.

Может, этот звонок как раз вовремя.

В дом зашел спустя полчаса. Быстро поднялся в комнату, сложил вещи, упал в кровать, уговаривая себя снова не возвращаться к мыслям о том, что завтра он будет у черта на рогах, а Морковка рассыплется в благодарностях какому-то сопляку.

Посреди ночи его разбудил детский плач. До будильника оставалось меньше часа, так что промаявшись минут десять и поняв, что уснуть уже все равно не получится, Тимур нехотя вылез из кровати. После бодрящего душа, переодевшись для поездки, спустился на второй этаж.

И наткнулся на Асю, которая на цыпочках выходила из комнаты, с видом вора тихонько прикрывая за собой дверь. И снова в той ультракороткой пижаме. Тимур стиснул зубы, пытаясь изобразить улыбку. Улыбаться совсем не хотелось.