И праздники рано или поздно заканчиваются.

— Тимур, — она подняла голову, безмолвно потянулась губами для поцелуя.

— Ты мое сокровище, — пробормотал он, стирая дурные мысли убийственно нежным касанием губ. — Быстро по магазинам, а потом — домой. Хочу тебя ото всех спрятать.

— Я всеми руками «за».

Поездка к Онегиным на дачу была настоящим хардкором, потому что накануне выпало сантиметров сорок снега и даже полноприводный автомобиль ворчал, и с трудом пробирался по плохо очищенной трассе.

Зато одно удовольствие было наблюдать за Асей в последние пару дней. Как она деловито составила план всего, что нужно было приготовить и торжественно, словно почетную грамоту, прицепила на магнит на дверцу холодильника. Кажется, они с Владой хорошо поладили, потому что Ася частенько болтала с ней и по телефону, и в вайбере, и даже сама настояла на том, чтобы приготовить часть меню.

Прошло совсем немного времени, но дом уже начал медленно преображаться: простые черные чашки превратились в расписанные вручную с помощью каких-то устойчивых красок, на подоконниках расцвели фиалки. Мелочи, детали, которые превращали холостяцкую квартиру в уютное жилище молодой семьи. Жилище, в которое хотелось возвращаться даже и на пять минут раньше, если получалось. В жилище, где его ждала женщина, к которой он всегда приходил с цветами. По крайней мере в их медовый месяц — поему бы нет? Даже если пришлось купить парочку дополнительных ваз для цветов, и гостиная грозила превратиться в оранжерею.

С учетом погодных условий, приехали они только после обеда, и Ася сразу побежала варить Тиму смесь, пока они со Стасом разгружали багажник.

— Одеяло-то зачем? — поскреб затылок Стас.

— Жена настояла, что лишним не будет, — улыбнулся Тимур. — Минус тридцать обещают, она у меня жутко мерзнет.

— Отопление же есть, — усмехнулся Онегин.

— Веришь, старик, что я вот совсем не хочу с ней спорить? — Тимур перехватил сверток с одеялом, в другую руку взял пакет с детскими вещами. — Моя маленькая женушка вьет из меня веревки.

— Надо же, Бес стал Подкаблучником.

Тимур выдохнул сквозь зубы.

Катя. Здесь. А ведь он так надеялся, что после их последней встречи она предпочтет провести Новый год с кем угодно, но только не в компании отказавшегося от ее предложения мужчины.

Катя стояла на крыльце, курила и лениво стряхивала пепел в снег. Не улыбалась, а только сверлила его совершенно непроницаемым взглядом. Их с Онегиным фирменным взглядом «хрен поймешь, о чем я думаю».

— Привет, Катя. Хорошо выглядишь.

Она выгнула бровь, как бы говоря: «И это все, что ты можешь сказать?» А о чем говорить? О том, что он был бы рад больше никогда ее не видеть в такой опасной близости от Аси?

— Я слышала, ты женился, — улыбаясь, проворковала Катя. — Поздравляю.

Вроде и не сказал ничего такого, но что-то в ее тоне заставило на минуту захотеть бросить ее в сугроб и немножко «остудить» явно боевой пыл.

— Сказал бы в Париже, что собираешься пироваться, я бы не задавала ненужных вопросов, — добавила Катя. — А то, знаешь, глупо получилось.

— О чем она? — спросил Стас. Они с Катей вряд ли бы показательно-образцовыми родственниками, тем более учитывая их близкое родство, но Онегин никогда бы не дал обижать «своих». И то, что сейчас он насторожился, было не к добру. — Что было в Париже?

Катя безразлично пожала плечами.

— Ничего не случилось, я просто узнала, что Бес там, позвонила, предложила встретиться, но он отказался. Я начала спрашивать, почему, но ты же его знаешь — из него и двух слов не вытащишь, если сам не захочет рассказать. Я просто хотела кофе выпить — и все.

Тимур поймал ее красноречивый взгляд, ответил ей благодарным, едва заметным кивком. Они только-только приехали, и начинать праздничные дни с выяснения отношений с Онегиным, не хотелось.

— Заходите в дом, — махнула Катя, — там как в печке.

Внутри в самом деле было очень тепло. Стас пояснил, что на этом настояла Влада: в доме двое малышей, а с предстоящими снегопадами еще не хватало остаться в снежных завалах с температурящим ребенком. Хотя, Ася взяла всю детскую аптечку и отдельно собрала лекарства на случай, если станет плохо кому-то из взрослых.

Тимур в очередной раз поразился тому, как она предусмотрительна в мелочах: заранее составила список, заранее все по нему сложила.

Со стороны кухни раздавались голоса: Асин Тимур узнал сразу, а вот второй был басистым, мужским.

— Ты кого-то еще пригласил? — спросил идущего впереди Стаса, груженного пакетами и свертками.

— Катька привезла с собой приятеля. Музыканта какого-то что ли.

Музыканта?

Тимур зашел в просторную, заполненную светом кухню и ставился на картину: Ася с ребенком на руках, вся под прессом болтовни какого-то двухметрового мордоворота с бритой головой и татуировкой в виде штрих-кода над правым ухом.