Шрифт:
– Антоша, тебе-то это зачем?! На биржу становиться, у тебя – папа олигарх!
– Фигня все это! Ищи нормальную работу.
– Где? – спросил Никита и уставился на приятеля невеселым взглядом. Вид у него, честно говоря, был понурый. Антон в эту минуту искренне пожалел друга. В эту минуту он вспомнил, что один отцов приятель Суворов Леопольд Измайлович жаловался на днях, что не может найти в дом приличного дворецкого. Попадаются только хапуги и проходимцы. За полгода поменял шесть кандидатур, ни один не удержался на посту дворецкого больше месяца.
– Слушай, Никита, а дворецким пойдешь? – оживился Антон.
– Куда это? – спросил Никита. – В дом к твоему отцу не пойду. Он – самодур!
– Да ладно!
– Ну, в общем, не хочу я работать в доме у своих друзей, так и дружбе конец придет…
– Нет! Дворецкий требуется в особняк к олигарху Суворову. Платит приличные деньги. Домина у него…ух! Можно на роликах кататься.
– А как не справлюсь?! – спросил Никита. В лице его появилась заинтересованность.
– Делать особо ничего не надо. Так следить за порядком в доме, за прислугой, прикрикнуть, если что…
– Это я могу!
– Ну, вот! Твоя работа! – подытожил Антон. – Сразу говорю, обижен не будешь, будешь в шоколаде, там такая приличная зарплата.
– Ой, что ж сам не идешь? – сказал с издевкой Никита.
– Смеешься! Я так и понял, что ты пошутил. Да отец меня за такую выходку лишит наследства, а не только денег на карманные расходы.
– Знаю я твои карманные расходы, - улыбнулся Никита. – Помню, когда ты за месяц прокутил деньги, предназначенные на учебу за границей, что пришлось бежать из дома от отцовского гнева…
– Ну, это все в прошлом, ты ж понимаешь, приятель, я образумился, - сказал Антон весьма миролюбиво.
– Ой ли?!
– Да ладно тебе, Никита! Че пристал как прошлогодний снег, ну потратил тогда малеха деньжат, отец не обеднеет…
Никита промолчал, пытаясь сдержать смех, который распирал его изнутри. Но не удержался и расхохотался.
– Че ржешь, как придурок! – сказал Антон, толкая приятеля в бок. – Впрочем, таким ты мне больше нравишься! Пошли в бар отмечать твое выздоровление от хандры.
– Друг спас друга! – сказал Никита, выходя уже за порог. – Постой, а как же работа? Надо же позвонить…
– Никуда твоя работа не денется до завтрашнего дня, - уверенно заявил Антон. Приятели направились в ближайший бар выпить за чудесное исцеление Никиты.
* * *
Особняк, куда попал работать Никита, поражал своими размерами и пугал своей роскошью. Кругом была позолота, лепнина, дорогие драпировки, бархат и атлас. Дополняли интерьер дорогая мебель и хрустальные люстры, фарфоровые сервизы, хрусталь и столовое серебро, картины в золоченых рамах и огромные зеркала. Да-а, в такой роскоши Никита еще не работал. Отрадно было ощущать себя в такой благостной обстановке, повелевая прислугой и следя за порядком в доме. Платили здорово, еды было валом, Никита отъелся и еще затарил дома все шкафы дармовой провизией. Жизнь показалось ему раем. Если бы не одно но!
Дочка олигарха – Мирабелла втюрилась в Никиту как кошка и не давала ему проходу. Татьяна узнала об этом от Германа и вконец рассорилась с Никитой, молодые люди в очередной раз расстались. Надо сказать, вначале внимание симпатичной хозяйской дочки ему очень льстило. Он ходил по дому с важным видом, следя за работой прислуги. Никита приосанился, и в во всем его облике появилось что-то царственное, манеры стали изысканными и речь напыщенной, еще чуть-чуть и он бы стал говорить «позвольте-с, господа!» Но потом ухаживания Мирабеллы стали настойчивее, она решительно вознамерилась заарканить молодого жеребчика, тут Никита взбунтовал, встал на дыбы и решил дать деру, невзирая на райскую жизнь и приличную зарплату. Дело в том, что Мирабелла была натурой вспыльчивой, самовлюбленной и капризной, как все избалованные дети. Детство у нее было тяжелое, в основном для ее родителей, так как свой характер маленькая Маша проявляла с пеленок. Это потом ее назвали на заграничный манер Мирабеллой. Верней сама Маша решила стать Мирабеллой. Она подумала, что так будет эффектней и это имя больше приличествует дочери олигарха.
Своего отца доченька тоже решила переименовать. Она считала имя Леонид очень скромным и непризентабельным для ее влиятельного отца, и стала называть его Леопольдом. Зная капризный и взбалмошный характер дочери, Суворов не возражал, чем бы дитя не тешилось, как говорится. Маша старалась подражать во всем дореволюционным аристократам, возрождая, так сказать, традиции так не разумно прерванные глупой февральской, а заодно и октябрьской, революцией. Девушка заставила купить отца княжеский титул, добро у отца денег была тьма, и на такую безделицу, как приобретение знатного титула, денег было предостаточно. Теперь Маша именовалась княжной Мирабеллой Суворовой. Выходило не плохо.
Но неугомонный характер дочери постоянно досаждал ее родителям, особенно матушке ее Полине Ивановне, которая ну ни как не хотела превращаться из обычной барыни в знатную госпожу. Но все же усилиями дочери и она потихоньку приобретала лоск и даже изысканность в манерах, когда принимали гостей Полина Ивановна вела себя как заправская помещица, умело руководя прислугой, и непринужденно ведя светский тон беседы с приглашенными, в общем, все гости неизменно оставались довольными приемами в особняке Суворовых.